Книга Буря на горизонте, страница 91 – Анна Сешт

— Мы оба понимаем, что Мисра действовала по эльфийской указке, – сказал он. – Что мне делать, Нэбвен? Как игнорировать это? И что скажет гонец, если я спрошу напрямую?

Что ж, по крайней мере, царевич всё ещё обращался к нему за советом – это дорогого стоило.

— Давай повременим с этим вопросом и сперва выслушаем, с чем она пришла, – ответил Нэбвен. – Наше положение и без того непростое. Мы одержали победу, да, но вопрос мирного договора поднимется ещё не раз – об этом и писал Император. Этот вопрос придётся решать твоим отцу и дяде. Не будем усложнять их задачу.

— Мы вправе находиться здесь. Не мы нанесли первый удар!

— Ренэф, я прошу тебя мыслить сейчас не как командир, но как царевич, наследник трона Таур-Дуат, – тихо, но твёрдо проговорил Нэбвен. – Так, как ты мыслил – и очень толково – весь этот последний месяц в Леддне. Ты знаешь, что, будучи наследником, должен печься не только и не столько о своих победах, но о будущем своей земли. Каждый твой шаг имеет значение, каждое твоё слово – вес. Нравится тебе или нет, но чем выше ты поднимаешься, тем меньше имеешь права на ошибку.

Ренэф замолчал и опустил взгляд, взвешивая слова Нэбвена. Сам военачальник лихорадочно соображал, как же воспринимать появление эльфеи, и как провести эту встречу грамотно. Появление вестницы делало ситуацию уже не такой однозначной, как ему казалось.

— Я проявлю мудрость, – пообещал царевич, помолчав. – Пойдём, военачальник.

Вместе они спустились и прошли в большую комнату на первом этаже, где собирались военные советы и где Ренэф выслушивал тех, кто приходил к нему. Это был всё тот же дом у торговой площади, отданный в распоряжение царевича одним из купцов. Переехать в акрополь юноша не пожелал.

Для Ренэфа и Нэбвена приготовили кресла, и в окружении своих телохранителей они сели. Скрипнула дверь, и показался адъютант.

— Гонец из Митракиса, господин мой царевич! Старший военачальник! – возвестил он, отсалютовав Ренэфу и Нэбвену.

Нэбвен коротко посмотрел на царевича, убеждаясь, что тот был сдержан, и перевёл взгляд на дверь.

Эльфов в своё время он повидал достаточно, а потому был привычен к их текучей манере двигаться, к их утончённой внешности, которую кто-то находил прекрасной, а кто-то почти отталкивающей. После окончания войны ещё долгое время бывший враг оставался в его глазах врагом, несмотря на мирный договор и приказы Владыки. И хотя такое отношение осталось в прошлом, он никогда не был по-настоящему дружен ни с кем из наследников фэйри, пусть и не разделял ненависть к ним кое-кого из военачальников из числа приближённых к Императору. Некоторые эльфы даже смогли вызвать в нём уважение, например, Тремиан Арель. Но теперь всё возвращалось к началу, и нерушимый, казалось, столп мирного договора шёл тонкими трещинами. Бывший враг снова становился врагом.

Женщина была высокой, как рэмейский воин, но очень худощавой, обманчиво хрупкой. В руках, на виду, она несла узкий кожаный чехол для свитков, украшенный растительным узором. Она была одета в длинную светло-зелёную тунику с разрезами на узких бёдрах, обнажавшими при каждом шаге её стройные ноги в высоких плетёных сандалиях. Вырез над небольшой, почти плоской грудью был украшен вышивкой с лиственным орнаментом. Её светлые волосы ниспадали каскадом на спину, лишь пряди у лица были заплетены и прихвачены заколками. Если при ней и было оружие – его забрали солдаты. Нэбвен присмотрелся к украшениям женщины – серебряным, с растительными мотивами, – но стекла не обнаружил. После покушения на царевича его воины стали ещё бдительнее при обыске, зная, какие безобидные формы могла порой приобретать смертельная опасность.