Книга Выбор богов. Книга 1, страница 129 – Анна Сешт

И тогда маг понял, что сейчас держит ответ Сатеха в своих руках.

— Не может быть!.. – восхищённо выдохнул Колдун и обернулся к алтарю – пламя горело уже ровно, – потом обратно к щенку. – Она… они… – не договорив, он рассмеялся и поднял щенка на руках к потолку.

Детёныш уже не проявлял страха, только доверчиво крутил раздвоенным хвостом.

Вместе с щенком Колдун приблизился к алтарю, преисполненный радости и благодарности поднял взгляд на статую своего Бога. Его душа пела от ликования, которое затмевало сейчас даже тревогу за тех двоих, кого он должен был каким-то образом спасти.

Испив первые глотки опьяняющей радости, маг, не выпуская детёныша из рук, покинул святилище. Уже вся стая сопровождала его: остальные щенки спешили за ним, расталкивая друг друга, несмотря на грозные взрыкивания матери.

На стенах этих залов была запечатлена та часть истории, которую жителям Империи давно было приказано забыть. Именно её однажды Колдун должен был каким-то образом передать мёртвому царевичу.

Рельеф, отразившийся в пламени, он помнил верно: когда-то Серкат открыла ему смысл этого изображения, местами разрушенного безжалостным временем и враждебными руками, но всё ещё чёткого, и это поразило его.

Поглаживая щенка, Колдун долго смотрел на центральную стену одного из залов, на которой два Божества возлагали на голову Владыки Двойной Венец Обеих Земель.

* * *

Последняя пара дней была посвящена сборам отрядов – до отбытия оставалось немного.

Сегодня Ренэф проснулся в отвратительном настроении – даже сам удивился тому, как погано было на душе без какой бы то ни было причины. Во всяком случае, без новой на то причины – сложностей-то у него хватало и так. Мысли о прибытии в столицу не добавляли ему благодушия, но сейчас, казалось, дело было в чём-то ином. Он никак не мог вспомнить, что же ему снилось, но кажется, что-то малоприятное. Инстинкты говорили о какой-то скрытой угрозе – как во время боя, когда враг норовит нанести удар из засады и ты чуешь это в последний момент.

Умывшись, Ренэф решил присоединиться к своим солдатам за утренней трапезой, и чтобы хоть немного развеяться перед завершающими приготовлениями, отправился с ними на тренировку. На просьбы об аудиенциях он не отвечал, а те, кого он мог назвать друзьями – Никес, Сафар и их супруги, – нашли бы его и на тренировочных боях, если бы возникла нужда. Впрочем, Сафар без Никеса, пожалуй, не придёт – всё ещё робеет.

В тот день Ренэф проиграл один из самых лёгких боёв – как будто не держал оружие с детства, не тратил всё свободное время на шлифовку боевых навыков. Солдат, дравшийся с ним, изумился, а потом испугался, потому что нанёс несильный вроде бы удар царевичу в грудь тренировочным клинком… а Ренэф повалился на колени на песок площадки, точно из лёгких выбило воздух.

Это длилось недолго. Боль ушла так же внезапно, как и пришла, но напомнила ему о неудавшемся покушении Мисры. Совсем как тогда, он будто не в силах был сделать следующий вздох, и разум захлебнулся в инстинктивном ужасе. Но как только сознание прояснилось, Ренэф резко распрямился.

— А ну стоять! – рявкнул он на одного из солдат, побежавшего за целителем, и поднялся – сам, оттолкнув руку своего товарища по тренировочному бою. – Того, кто скажет Тэшену, запрягу в свою колесницу и заставлю тащить до самой столицы. Не шучу.