Книга Выбор богов. Книга 1, страница 130 – Анна Сешт

Воины благоразумно не рискнули испытывать его терпение и старательно сделали вид, что ничего не заметили. Ренэф кивнул солдату, чтоб нападал, и, разумеется, больше не позволил себе проиграть.

Последствий странного состояния вроде бы не было, и царевич по обыкновению решил выкинуть случившееся из головы, как и всё, что считал лишним. Но мысли о смутной угрозе нет-нет, да возвращались к нему.

* * *

После полуденной трапезы с мастеровыми Анирет не вернулась с ними на работы, а направилась в мастерскую, где её ждал учитель. Почему-то сегодня всё валилось из рук, да и сны были странными, тревожными, хотя вроде бы ничто не предвещало беды.

Мастер корил её за рассеянность, сетовал, что сегодня уже хотел перейти к следующему этапу обучения, а она оказалась не готова. Царевна искренне пыталась сосредоточиться, мысленно ругала себя, что никак не может собраться, и не понимала, что за странный недуг приключился с ней. Недуг или предчувствие чего-то страшного?..

Она и сама не поняла, что случилось: в какой-то момент вдруг потемнело перед глазами, и едва не выпала из рук незаконченная статуэтка Тамерской львицы, воинственной ипостаси Золотой, к счастью, вовремя подхваченная мастером. Разум стал лёгким, как в ходе ритуалов или медитаций, и границы пространства вдруг резко раздвинулись.

Она отчётливо увидела перед собой не мастерскую, а усыпальницу, погружённую в мягкий полумрак, разгоняемый золотистым огнём светильника.

Незавершённые рельефы замерцали яркими насыщенными оттенками; потолки цвета глубокого индиго мерцали россыпью золотистых звёзд. Со стен на царевну смотрели Боги и нэферу, члены императорской семьи… и даже она сама.

Она знала это место. Она была там вместе с дядюшкой Хатепером.

Рельефы замелькали перед ней стремительной вереницей.

Вот царица Каис и Император Секенэф держат в любящих руках своего первенца. Вот он овладевает искусством войны и управления, ремёслами, земледелием. Вот обнимает Анирет, помогая ей делать первые шаги. Вот охотится вместе с Ренэфом. Вот совершает первую дипломатическую миссию с дядюшкой Хатепером. Вот гибнет от руки тех, чьи имена не будут запечатлены… и Богиня укрывает его защищающими крыльями, а псы Ануи ведут его к Владыке Вод Перерождения на Суд, который он непременно пройдёт.

А потом она оказалась перед открытым саркофагом с ужасающе живой статуей, чьи распахнутые золотые глаза и умиротворённая улыбка ранили её удивительным сходством, и невольно зажмурилась…

Кто-то взял её за запястье – нежно, но крепко. Крик замер на её губах, когда Хэфер – живой Хэфер – сел в своём саркофаге.

— Не торопи моё погребение раньше срока, милая Анирет, – мягко попросил он. – Спасибо, что помнишь меня живым…

— Очнись, госпожа моя Анирет, очнись! – испуганно звал мастер, силясь привести её в чувство. Он уже брызнул ей в лицо водой и теперь осторожно тряс за плечи.

Царевна поняла, что боится открыть глаза, но всё же сделала это. Из тумана выплыло вполне живое лицо зодчего.

— Слава Богам! – выдохнул он с облегчением. – Я кликну целителя.

— Не надо, – покачала головой Анирет и осторожно села, опираясь на руку мастера. – Я, должно быть, перегрелась сегодня…

Запястье жгло живое прикосновение брата – так явственно, что она невольно потёрла руку. Его родной голос звучал отчётливо – ровно так, как она помнила его звучание. Сердце сжималось от нахлынувшей болезненной тоски.