Книга Выбор богов. Книга 1, страница 171 – Анна Сешт

Двое Живых Клинков вошли в небольшой зал, ставший прибежищем Хэферу и Тэре, первыми – убеждались, что их Владыке ничто не грозило. Хэфер проскользнул за ними – слишком желал удостовериться, что с Тэрой всё было хорошо. Ничего не изменилось – она так и не пришла в себя, лежала на циновках прекрасная… и почти мёртвая, в окружении нескольких священных псов.

Сехир, охранявший бесчувственную жрицу, растерянно замер, во все глаза глядя на Живых Клинков – на тех, одним из которых ему еще недавно предстояло стать. Потом, опомнившись, он преклонил колени, приветствуя Императора, вошедшего следом.

— Стало быть, ты и есть тот защитник, – произнёс Владыка. – Особая судьба уготована тебе, Первый из будущих Восьми. Я благодарю тебя, Сехир, сын Бернибы и Анхэфа. И твоя община должна благодарить тебя за то, что не познает мой гнев в полной мере.

Сехир лишь ещё глубже склонил голову. Берниба, стоявшая на пороге, побледнела. Но когда она попыталась войти, попыталась обратиться к Владыке, тот не глядя приподнял ладонь, и Живые Клинки преградили ей путь. По жесту Императора Ануират учтиво выпроводили Сехира за дверь и закрыли её за собой, оставляя в зале лишь Секенэфа, Хэфера, Тэру и притихших псов. Царевич понимал: пока Владыка не прикажет, сюда не смогут войти даже старейшины.

Он смотрел на отца, инстинктивно заслоняя собой жрицу. По лицу Императора нельзя было прочитать эмоций, и даже Хэфер не знал сейчас, чего ждать, хотя лучше, чем он сам, отца знал разве что только дядюшка Хатепер.

— Ты вверяешь мне себя, но не её, – Владыка нахмурился. – Зачем тогда просил моей помощи?

— Только не навреди ей…

Секенэф шагнул вперёд, кивком велев ему отступить. Псы почтительно склонили головы. Хэфер подчинился, по-прежнему готовый ко всему. И пока взгляд Императора скользил по телу Тэры, ему казалось, что остановилось время и сама жизнь в нём замерла в ожидании.

— Безусловно, она прекрасна. Не телом даже, духом… Собачья царица, владычица чудес… избранница Ануи… – мягко проговорил Император, и на его лице отразилась искренняя печаль. – Время почти истекло, Хэфер. Страж Порога ждёт её.

— Отец…

— Подожди. Выслушай, что я должен сказать тебе.

Он посмотрел на царевича тяжело, словно готовился произнести приговор. Хэфер сжал кулаки так, что когти впились в ладони.

— Ты хочешь, чтобы я провёл ритуал крови, ввёл её в наш народ телом так, как она уже принадлежит ему душой. Но, Хэфер, ты знаешь сам, просто боишься признаться себе в этом знании: она не переживёт ритуал, и ваше нерождённое дитя – тоже. Удивительная воля держит её у Порога – воля её… и твоя. Я могу даровать ей только следующую жизнь как рэмеи. Это понимает и целительница, Берниба, – и потому не настаивает более на том, чтобы провести ритуал крови среди Ануират.

Что-то внутри Хэфера оборвалось. Он отказывался верить. Само его нутро выло раненым зверем, но не было слёз, как не было и простого осознания действительности. Не было даже ярости пламени – оно лишь слабо тлело внутри, обессиленное.

Всего, что происходило сейчас, просто не могло быть.

Секенэф сел рядом с Тэрой, коснулся её руки. Его взгляд был обращён в глубину.

— Ты любишь её, Хэфер, и она любит тебя больше, чем саму себя. Не всё так просто… Хатепер говорил с Минкерру, Первым из бальзамировщиков, – говорил о таинствах преодоления Порога и природе связи, протянувшейся между жрецом Ануи и тем, кого этот жрец вернул. «На что она будет похожа? – хотели мы знать. – Как будет звучать для них обоих?» И Минкерру ответил, что доподлинно не скажет никто. И всё же он был прав, – Император поднял взгляд на сына. – Звучание связи входит в резонанс с целью воскрешения. Цель подменяет собой жизнь. Струна связи может звучать как кошмар, от которого ты не можешь очнуться, – если бы тебя вернул к жизни колдун, жаждавший получить твои тайны даже с Западного Берега. Но твоя жрица полюбила тебя. И ваша связь звучит как нежная любовь, без которой ты как без воздуха. Хэфер Эмхет, – он выпустил руку Тэры, поднялся. – То, что ты испытываешь к этой женщине, возможно, лишь сон, последствие чуда твоего воскрешения, отражение её собственных чувств. Подумай об этом.