Книга Выбор богов. Книга 1, страница 99 – Анна Сешт

Павах потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна. Ко всему этому его не готовили. Никогда он не представлял, что его жизнь сложится вот так. Никогда он не думал, что интересы его рода, амбиции, подогретые и поддерживаемые царицей, затмят в его сердце даже многолетнюю дружбу. Но его выбрала Владычица – воплощение божественности, та, что стояла ближе всех к Силам, направлявшим течение жизней в Таур-Дуат, за исключением только самого Императора.

Его судьбой было служить другому Эмхет, возвести на трон того, кто защитил бы интересы всех древних родов. Когда-то это казалось почти что легко… Когда-то он верил, что совершает необходимое для своей любимой земли. Предательство не несло радости, но оно было необходимостью! Ренэф должен был взойти на трон. Сестра Ренэфа, будущая Великая Управительница, стала бы супругой Паваха, как и обещала Владычица. Хэфер был бы похоронен с почестями, воссоединившись с божественным предком до того, как продолжил бы нежеланную многим родам мирную политику…

Но всё пошло не так. Павах уже готов был уверовать в то, что сам Владыка Каэмит вмешался и свершил всё по Своему усмотрению. Недаром ведь именно ша, песчаные чудовища Сатеха, прогнали их с места боя! Ша, пожравшие напавших на царевича наёмников… Но что произошло с наследником после, и как произошедшее было связано со сном, в котором Хэфер предстал Паваху как жрец Сатеха, воин не знал. Всё это лежало далеко за пределами его понимания.

Теперь всё его существование было соткано из сомнений и тревог, а разум продолжал быть затуманенным, хоть Джети Таэху и избавил его от воздействия магии Колдуна. Теперь собственный род, должно быть, отторгал Паваха, чтобы не находиться в тени его неудачи. А его господин, Хэфер Эмхет, о котором он уже научился думать как о жутком неупокоенном призраке, – кем или чем он был теперь?.. Павах помнил слова Верховного Жреца, и до сих пор эти слова вгоняли его в дрожь.

«Говорят, будто останки наследника были найдены и осквернены… Будто он вернулся с Берега Мёртвых и снова ходит по этой земле, подобно живым…»

Только мысль о том, что с Анирет всё хорошо, успокаивала его разум. Джети говорил, что она находится под надёжной защитой. Но и этот покой оставил Паваха после недавнего сна о его близости с царевной и о страже Таэху.

Оставалось признать очевидное: понемногу он терял ощущение реальности. Сколько раз казалось Паваху, что он сходит с ума, но снова и снова предел, за которым поджидало безумие, сдвигался всё дальше. А где лежал тот самый последний рубеж, воин пока не знал, но подозревал, что скоро узнает.

Мысль о новой встрече с хранителем свитков подстегнула его. Павах поспешно умылся и привёл себя в порядок, вознёс молитву Богам. Каждое утро было похоже на предыдущее. В одно и то же время приходил Сэбни, приносил еды, молча осматривал его и провожал к старику, хотя дорогу до храма он и так знал, и теперь, спустя месяц, даже во сне мог бы найти ту маленькую комнатку, где они с писцом изучали старинные свитки.

Так было и сегодня. Но сегодня жрец вдруг нарушил молчание. Павах даже жевать перестал от неожиданности, ведь обычно с ним никто, кроме безумного хранителя свитков, не говорил.

— Вот уж не думал, к чему тебя допустят, – сухо сказал целитель. – Тебя, всего лишь сына вельможного рода…