Книга Выбор богов. Книга 3, страница 137 – Анна Сешт

Его давно уже не трогала красота живых, а кокетливые уловки женщин, пытавшихся соблазнять его, он находил скорее смешными, чем притягательными. Вся его жизнь была служением в тенях храмов и некрополей, долгим путешествием в глубины тайн мироздания и самого себя – путешествием, благословлённым волей Ануи. Но эта женщина казалась воплощением божественной воли, дыханием Стража Порога, заключённым в изящную форму. И тени древних смотрели из её невероятных глаз – не ярко-зелёных, как у Ануират, а прозрачно-бирюзовых. Казалось, сама Золотая обратила к нему свой взор здесь, в сердце Своего главного храма.

Запоздало разум выхватывал внешнюю красоту – точёные черты с примесью северных кровей, распущенные смоляные волосы, прихваченные на лбу золочёной лентой, изящные рожки, тонкие руки, которых так хотелось коснуться. Таа не слышал ничьи голоса вокруг, но жадно вбирал в себя её голос – певучий, несущий жизнь даже в простых робких словах первого приветствия. Он не мог отвести глаз, забыв обо всём, что привело его сюда.

Откуда-то издалека прозвучал голос Минкерру.

— Как я счастлив, что успел увидеть тебя, дитя, – прошелестел жрец, выпустив локоть Таа. – Подойди ближе…

Как был счастлив сам Таа, замерший рядом с ним. Впервые он ощутил, что мёртвая маска его безмятежного лица никогда не сумеет отразить то, что происходило с ним теперь. И как хорошо, что это было так…

Но когда жрица приблизилась – его сердце, плавившееся в нахлынувшей вдруг сладости, кольнуло болезненным пониманием. Сквозь её облачение – плисированный калазирис и длинную накидку с бахромой – отчётливо проступал округлившийся живот. Конечно… конечно у неё уже был избранник…

— Это честь для меня, мудрейший, – тихо проговорила жрица, преклоняя колени, и Первый из бальзамировщиков коснулся её головы дрожащей рукой.

— Благословение… Как он и говорил, ты несёшь нам благословение… Как жаль, что моё время почти на исходе. Но я желаю говорить с тобой. Наедине.

По его жесту жрица поднялась и поддержала старика. Молчаливые служители Золотой, казалось, только того и ждали, и пригласили их проследовать дальше в храм, где они могли бы поговорить без свидетелей. А Таа стоял у портального круга, потерянный, впервые не зная, как ему быть теперь.

— Она удивительная, правда? – мягко проговорила Кахэрка, останавливаясь рядом с ним. – Когда я увидела её впервые, то была настолько же потрясена. Не многих Ануи отмечает так ясно.

— Кто… – Таа справился с собой, заставил голос звучать твёрдо. – Кто она?

— Псоглавые называют её Избранной, – загадочно улыбнулась жрица. – Её нашёл Владыка и повелел завершить её обучение. Сам мудрейший Минкерру введёт её в новый титул.

— Чему мы можем обучить её?.. – покачал головой Таа, глядя на дверь, за которой только что скрылись Первый из бальзамировщиков и таинственная жрица.

— Немногому, – согласилась Кахэрка. – Тем более в её нынешнем положении… Но мы сделаем то, что нужно.

«Нынешнем положении…» Эти слова отозвались в его ожившем вдруг сердце болезненным эхом. О, почему их встреча состоялась так поздно?! Как могли бальзамировщики упустить такой сияющий дар?! Как долго Ануират прятали её от всего мира?

— И кому поручено обучать её? – спросил Таа, пряча смущавшие его разум эмоции.

Нет, не просто же так Минкерру призвал его! Во что бы то ни стало он должен остаться подле этой жрицы, и будь что будет.