Книга Выбор богов. Книга 3, страница 140 – Анна Сешт

Минкерру ответил не сразу, и сердце укололо тревогой.

— Ты увидишься с ним, – проговорил Верховный Жрец, – но не сейчас. А ваш храм будет воскрешён, ведь Владыка знает истину… – посмотрев ей в глаза с печалью, он добавил чуть слышно: – Надеюсь, однажды ты простишь меня.

Больше бальзамировщик ничего не объяснил – с усилием поднялся, опираясь о невысокий стол. Тэра поспешила помочь ему, и с благодарностью старик принял её руку.

За дверью в храмовой галерее их ждали Кахэрка и суровый сухопарый жрец, сопровождавший Минкерру. Его имени девушка не знала, но под тяжёлым изучающим взглядом становилось немного не по себе – словно этот бальзамировщик оценивал её и находил не вполне достойной её роли.

Сехир тоже был здесь, поспешно подошёл к ней, и Тэра с облегчением улыбнулась. Ануират держался настороженно, не доверяя её безопасность никому другому – даже Первому из бальзамировщиков.

— Возвращаю тебя под защиту твоего верного хранителя, – улыбнулся старик, кивнув на Сехира, и только тогда выпустил её руку. – Кажется, он взволнован ещё больше, чем ты.

— Благодарю тебя, мудрейший. За всё, – Тэра поклонилась, отметив про себя, что Минкерру не назвал воина её супругом, но и подозрений не вызвал.

— Разыщите Фераху, Верховную Жрицу, – прошелестел старый бальзамировщик, обращаясь к своим спутникам. – В Тамере есть святилище Ануи. Посвящение пройдёт там, – он коротко взглянул на Тэру, – завтра.

Оба поклонились. Тэра не знала, куда девать себя от смущения – внимание Кахэрки и второго жреца было слишком пристальным, непривычным.

— Если желаете быть нашими гостями, наш дом открыт для вас, мудрейший, – учтиво предложил Сехир, деликатно приобнимая Тэру за плечи.

Девушка чувствовала, что предложение было лишь данью вежливости – на самом деле Ануират не хотел чужих в их доме. Даже таких высокопоставленных чужих.

— Благодарю вас. Не буду смущать ваш покой, – улыбнулся Минкерру. – Верховная Жрица пригласила нас погостить.

Когда они с Сехиром учтиво распрощались со столичными бальзамировщиками и пообещали прибыть на рассвете, Тэра немного расслабилась. Уходя, она чувствовала спиной тяжёлый взгляд, но не решилась обернуться.

В святилище Золотой царила тишина. Служители Богини готовились к вечернему ритуалу, а прихожан было немного. Мягкий свет догорающего заката лился меж огромных округлых колонн, переливался на голубоватой бирюзе стен, оживлял легенды, запечатлённые на индиговых сводах.

Тэра остановилась у колонны и вскинула голову, встречаясь взглядом с Богиней, чей прекрасный лик украшал капитель. Хэру-Хаэйат взирала на неё ласково, напоминая о Своём благословении. Она была прежде всех прочих Богов, ибо каждое творение Амна было наполнено Ею. Она ступала по этому миру даже прежде, чем народы, которыми Отец-и-Мать населили Планы Бытия, узнали Её имя. Свет, растворённый в сути каждого явления, само дыхание жизни.

Тэра вдруг особенно сильно ощутила, как всколыхнулась маленькая жизнь в ней, толкнулась внутри, точно хотела быть ближе к Богине. И улыбка Золотой стала ещё теплее, купая сердце в покое и сладости.

— Благодарю Тебя, – прошептала жрица чуть слышно, устремляя всю силу своего чувства навстречу Богине. – Благодарю за все Твои дары… Сколь бы ни были они подчас тяжелы, я никогда не отрекусь от них…