Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 66 – Анна Сешт

Но Ветер был хоть и священным зверем, рожденным в одной из храмовых стай – но все-таки зверем. Эта сущность в образе черной собаки, которая вывела ее из Забвения, а теперь сопровождала, зверем не была. По крайней мере, простозверем. Если бы сейчас Шепсет могла взглянуть глазами своего иногоКа – то готова была поспорить, увидела бы, что эта собака обитает по обе стороныи свободно ходит между мирами живых и мертвых.

Протянув руку, жрица улыбнулась и погладила зверя. Шерсть была мягкой, как у щенков, и черной, как базальт, без единого белого волоска.

— Интересно, кто же ты? Что ты вообще такое? – задумчиво спросила она.

Собака вывалила язык, часто задышала, лукаво поблескивая темными глазами. Мол, видишь же, вполне себе псина, да и вообще, какая тебе разница, пока я с тобой?

— Ну, как бы там ни было, ты явно послана мне Богиней, а дарам Богов под хвост не заглядывают.

Зверь, судя по всему, был с ней согласен.

Шепсет поднялась, оглядывая небольшую комнатку в доме целителя, гадая, надолго ли задержится здесь и как скоро Боги позовут ее дальше. Так всегда случалось. Многие рэмеч всю жизнь не покидали собственный сепат, а то и селение, но ее жизнь сложилась совсем иначе.

У изголовья стоял, улыбаясь, Бес – алтарная статуэтка, подаренная Садех. Лукавое Божество-защитник, чье покровительство у Шепсет попытались отнять, вернулся к ней иными путями, чтобы снова защитить и поддержать. Девушка улыбнулась, погладив страусиные перья его короны, и тихо шепнула:

— Спасибо тебе.

Умывшись и одевшись, Шепсет вышла в смежную комнату. Имхотеп уже не спал – задумчиво изучал какой-то папирус, неспешно разжевывая вчерашнюю лепешку. Заслышав ее шаги, жрец поднял взгляд:

— Выглядишь так, словно сна тебе не хватило и еще долго не хватит.

— Я и чувствую себя так, словно только вылезла из саркофага. Впрочем, это даже недалеко от правды, – девушка тихо рассмеялась, помогая ему расставить глиняную посуду.

На завтрак были лепешки, немного сыра и сухих фруктов. Шепсет подумала, что приготовит что-нибудь для целителя чуть позже, а то дел у него и без того хватало. В кладовой нашлась и полба, и чечевица, и сушеные травы, которые можно было использовать не только для снадобий, но и как приправы.

— Утром Нахт заходил. Я попросил его предупредить командира, что ты снова просишь о встрече, – сказал Имхотеп, пока жрица протерла посуду и стол и постелила чистое льняное полотно, чтобы ни крошки, ни брызги не попали на драгоценные свитки.

— Надеюсь, меня здесь не сочтут слишком назойливой.

— Уверен, попусту ты бы никого не стала тревожить, – веско заметил целитель. – Но я хотел попросить тебя, если сочтешь возможным… расскажи мне хоть немного. Я хочу помочь тебе и готов засвидетельствовать твои слова.

Шепсет насторожилась. Имхотеп действительно хотел помочь или проверял ее? Полагал, что она может солгать командиру? Или это в ней страх, поскольку слишком свежа еще была в памяти встреча в малом тронном зале и выдвинутые ей обвинения?

Командир гарнизона упомянул, что о смерти Владыки по-прежнему известно немногим. Но знал ли Имхотеп? Потому что если нет – она даже не понимала, что может рассказать ему, и с чего начать.

В ее положении выбор союзников был весьма ограничен. Теперь она помнила свои последние мысли и желания перед смертью. Еще немного времени пожить. Получить шанс разобраться во всем и восстановить справедливость…