Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 69 – Анна Сешт

На лице Усерхата отразилось сомнение и озабоченность. Он не верил в такой исход?

— Семьдесят дней, – задумчиво повторил Имхотеп. – Пока тело нашего Владыки будут готовить для вечности… Немалый срок, за который многое может измениться.

— Срок, за который наши уже внешние враги охотно попробуют прощупать нашу оборону, – мрачно заявил командир гарнизона. – Раскол среди военачальников – вот чего я опасаюсь. В смутные времена, когда нет единства, каждый начинает гнать колесницу в свою сторону. Вспоминаются старые ссоры. И нельзя исключать предателей, которые находят личные союзы с чужеземцами более выгодными, чем поддержание порядка на собственной земле.

— С делами в войске ты знаком лучше нас всех, Усерхат. Тебе сподручнее будет поднять свои связи и вспомнить старых друзей, – сказал Имхо-теп. – А вот меня, не скрою, сильно заботят вопросы вовлеченного в эту историю колдовства… Шепсет, ты ведь не хуже меня знаешь, для чего Владыкам возводятся храмы.

— Для защиты в вечности. И в жизни, и в смерти.

— Объединяющий Вечность Западного Уасет во владении Амона^[62]поражает своим величием. Он в полной мере отражает свою изначальную цель – с этим, думаю, согласен каждый. Удивительное Место Силы, отмеченное благословением Владыки, заложившим первый камень.

— Давай без этих жреческих загадок, друг мой, – устало вздохнул Усерхат. – Поясни проще – для нас с Нахтом.

— Совсем без жреческих загадок не получится, увы. В ходе празднеств, когда вершатся величайшие ритуалы, обновляются и магические защиты. Целая запутанная сеть молитв и колдовских формул, держащихся в строжайшей тайне среди посвященных… не стану утруждать вас подробностями. Да и мое искусство далеко от всего этого – я простой сельский жрец.

Садех невольно фыркнула, а Нахт попытался скрыть смешок за кашлем.

— Шепсет, попробуй вспомнить, являлся ли кто-то из старших жрецов Амона в храм Владыки на этот Опет? – спросил Имхотеп.

Конечно же она помнила.

— Бакенхонсу, Верховный жрец Амона. Он и его свита, – с готовностью ответила девушка.

— Бакенхонсу уже очень, очень стар, – сказал жрец. – Он занял этот высокий пост еще при великом Усерхаура-Сетепенра^[63], отце нашего Владыки. При всем уважении, которое я питаю к его мудрости, возглавить ритуал обновления магической защиты он уже не способен. Скорее всего, этим занимался кто-то из старших жрецов, его возможный преемник.

— К сожалению, этого я не знаю… я вообще не знаю, как творятся такие ритуалы, – ответила Шепсет и грустно улыбнулась. – Если уж ты называешь себя простым сельским жрецом, то что мне говорить о себе? И боюсь, мне даже в голову не пришло следить за другими жрецами, присутствовавшими на празднике. Если б я только знала тогда…

— Не кори себя. Все это делается вдали от глаз непосвященных, во внутренних святилищах Амона. Сокрытый Бог не терпит вмешательств в свои таинства. Я знаю, кто мог бы пролить немного света… и без такой помощи нам не обойтись, если мы хотим разобраться.

Имхотеп пристально посмотрел на Нахта, но меджай сделал вид, что его это не касалось. Лицо воина стало непроницаемым, и с преувеличенным вниманием он начал проверять, как ходит нож в ножнах.

Садех погладила его по плечу.

— Нам очень нужен совет госпожи Мутнофрет, мой милый. Нас она и слушать не станет, а тем более делиться какими-то секретами. Ты – совсем другое дело.