Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 123 – Анна Сешт

«Тебя ждут смерть и забвение».

Шепсет толком не чувствовала собственное тело и едва осознавала. Кажется, её куда-то несли, бережно укутывали в тепле, в темноте. Всё проносилось вспышками, больше похожими на туманные сны. Восприятие расслоилось. Иногда она видела тёмные воды, мерцающие, словно ртуть, и скользящие вокруг неё силуэты мёртвых.

Но ещё прежде ей привиделась озарённая огнями ночь. Воин с хопешем и тяжёлым щитом, один против целого отряда. А рядом была собака… чудовище в образе собаки, вестница Богини, облёкшаяся плотью. Она осталась, чтобы защищать его.

Хриплый вой, от которого у смертных стыла кровь, рассёк ночь, полную тревог и страхов. Вестница Богини призывала своих. Но храмовая стая защищала обитель Инпут – старшие дети Богини не могли прийти на этот зов. И тогда пришли младшие. Все собаки, обитавшие в городе, явились к пристани, когда воин уже проигрывал неравный бой, но исполнил то, что задумал, – дал время, дал путь к отступлению. Это его намерение горело в нём ярче, чем даже желание выжить.

Воин был ранен и измождён боем. И всё же до последнего он пытался защитить вестницу Богини, но в какой-то миг не успел… Иногда достаточно одной единственной стрелы, пробивающей грудь навылет. Одной единственной, чтобы поразить даже сотканное из теней Дуата чудовище.

Младшие дети Инпут оттесняли людей волной, похожей на бурные воды порогов Итеру. Крики тонули в рычании, лае, вое. Инпут не была враждебным Божеством – она любила покой и тени, заботилась о душах. Но её ярость за вторжение была велика, и той ночью многие познали её – и в храме, и на пристани…

В следующем видении воин затаскивал раненую чёрную собаку в лодку, прижимая к себе, заслоняя. Никому уже не было дела до их побега в царящем вокруг безумии. Чёрные воды Итеру плескались о тростниковые борта, так похожие на мерцающие воды глубинных рек Дуата. И воин так устал, что то и дело проваливался в полузабытье, доверившись течению.

Эхом внутри отзывались слова мёртвого жреца: «Не забывай видение, которое открыл тебе Сет. Береги свою спутницу, как она бережёт тебя. Она – твоя сила и твоя слабость, та, кто вернул тебя. Через неё тебе могут навредить, если узнают…»

* * *

Когда жрица пришла в себя, ослабевшая, вокруг было темно. Мрак разгонял только крохотный трепещущий огонёк масляного светильника.

Шепсет лежала на циновках, накрытая плотным покрывалом. Казалось, рядом никого нет. Но стоило ей пошевелиться, приподняться, как тень у двери, которую она не сразу заметила, сдвинулась. Спутник дремал сидя, откинувшись к стене, но, почувствовав её пробуждение, резко поднялся и приблизился.

— Я знаю, где их искать, – хрипло прошептала жрица. – Моя Хека совсем рядом. Пойдём!

Рыжеволосый кивнул, провёл ладонью по лицу, прогоняя остатки сна.

— Ты можешь сказать мне, – заметил он, – и я найду их сам. Тебе лучше сейчас никому не попадаться на глаза. Да и выглядишь ты, прямо сказать…

— Как мёртвая? – усмехнулась Шепсет. – Не первый раз. И объяснить я тебе не смогу – могу только показать. Нам понадобится лодка. Ты ведь ещё не успел вернуть её тем щедрым людям, я полагаю?

Рыжеволосый тихо рассмеялся.

Снаружи царила ночь. Вдалеке лаяли собаки, и Шепсет невольно вспомнила свои видения. Сейчас её тянуло к реке, а перед мысленным взором она видела заросший берег, нечто вроде небольшого островка.