Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 150 – Анна Сешт

— Мой талантливый, искусный в речах и придворных делах младший брат, который не то что войны не видел, но даже не бывал на границах, – если в словах Рамсеса и была ирония, то слишком хорошо скрытая. Он пожал плечами на удивление безучастно. – Это закономерно. Страна не может кануть в безвластии. Пер-Аа не должен пустовать.

— Но Владыка избрал тебя! – горячо возразил Нахт. – Столько людей верили в тебя, но просто не знали, что ты жив и продолжаешь сражаться за них! Господин… без тебя чати Таа даже не станет извлекать на свет подробности заговора, который мы помогали вскрыть. Таким было его условие.

Это заставило Рамсеса поколебаться.

— Я подумаю над вашими словами.

Сети подался вперёд.

— Что я скажу «дедам»? Они ж на тебя тоже надеются. Потому и подарки тебе послали…

Царевич вскинул руку, прерывая его, – и, к удивлению Нахта, неугомонный Страж Песчаной Тени замолчал.

— Заговор. Женщина, которая была с вами, – названная дочь моего отца. Та, что, по вашим словам, слышит его голос и голоса других мёртвых. Что с ней стало? Она будет свидетельствовать на суде, если я соглашусь и выдвину обвинения?

Нахт и Сети переглянулись. Всё оказалось куда сложнее. И если Рамсеса не поддержат ни Шепсет, ни Таа со своими связями, старшего царевича представят как мятежника, а не глашатая Маат.

1-й год правления Владыки

Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

Шепсет

— Подарки нашего Владыки, – улыбнулась Ими, раскладывая перед Шепсет калазирис из тончайшего льна великолепной работы, украшенный искусной мелкой плиссировкой. К калазирису прилагались золочёные сандалии вроде тех, что девушка носила во дворце, усех из бирюзовых фаянсовых бусин и браслеты в тон ему. – Теперь, когда самая опасная часть твоего путешествия закончилась, можно и побаловать себя, вспомнить о роскоши, которой ты достойна. Ты ведь придворная дама. Хекерет-Нэсу.

Девушка смущённо улыбнулась, оправляя на себе одежды, которые и правда уже изрядно поистрепались в пути. Таа, разумеется, предоставлял им с Нахтом всё необходимое, но в роскоши просто не было нужды.

Ими кликнула молодую послушницу храма Бастет, чтобы помогла Шепсет облачиться и втереть в кожу и в волосы изысканные благовония. Хека лежала чуть в стороне, между циновками, разложенными в маленьком шатре на палубе. Шатёр Шепсет делила с Ими – на этой ладье именно они были самыми почётными гостьями.

Жрице было неловко, когда молодая послушница, совсем девчонка, ловко помогла ей со всем справиться, расправила слои льна и затянула тканый алый пояс. Шепсет и в самом деле давно не чувствовала себя вот так – придворной дамой. Не то чтобы в последнее время это имело значение, но воспоминания о жизни при дворе – до того, как случилась трагедия на последнем празднестве Опет, – были приятными. Вот только сейчас она мучилась чувством вины.

Пусть для благой цели, но жрица предала доверие близкого человека, который раз за разом жертвовал ради неё жизнью. И впервые – не считая детских вылазок в чужие сады – она что-то украла. И не просто какую-нибудь мелочь, пусть даже драгоценную, а зачарованный клинок, обнажавший свою Силу по Ту Сторону. Клинок Владыки.

Поблагодарив послушницу, Шепсет вышла из шатра, направилась к борту ладьи, откуда открывался прекрасный вид на живописные берега. Чем ближе к Дельте, тем более плодородными становились земли. Неудивительно, что Владыки древности именно здесь решили основать первую столицу объединённой Кемет. И сюда же великий Сетепенра, пример с которого брал её Владыка, перенёс столицу, когда велел построить Пер-Рамсес, откуда впоследствии правила вся их династия.