Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 168 – Анна Сешт

И как Шепсет отплатила ему?

Девушка разглядывала шкатулку, вспоминая, как Нахт уговорил её забрать трофеи. Несколько кусочков полудрагоценных камней и маленький золотой слиток. Шепсет заглянула внутрь – и чуть не выронила вещицу.

У шкатулки было двойное дно. Точнее, дно было прикрыто тряпицей, и в тот раз они с Нахтом не разглядывали. Но под тряпицей лежала миниатюрная изящная статуэтка Хатхор, Богини, которую в Царстве Куш почитали не меньше, чем в Кемет. Купец решил, что они пара, и преподнёс Шепсет и Нахту подарок, посвящённый их любви. Любви, которая так и не состоялась. Просто не могла состояться.

Или?..

Шепсет до боли закусила губу, чтобы не расплакаться. Как же удивительно она умела всё портить. И как глупо было пытаться не видеть, не замечать, что меджай относился к ней не как к соратнице и был рядом и рисковал собой давно уже не из жалости, не из чувства долга.

Хека, почуяв её мысли, устроила морду у девушки на коленях. Шепсет гладила собаку, а в другой руке удерживала статуэтку. Взгляд затуманился. Теперь она даже не знала, как найти его и всё объяснить. А изначальная мысль, что жрица просто поможет меджаю возвыситься, но больше никогда не покажется на глаза, больше не казалась такой уж хорошей и здравой.

Девушка посмотрела на подаренный воином браслет, и это стало последней каплей. Закрыв глаза, она нежно коснулась браслета губами, вспоминая, сколько раз спасал её Бес. Подумала о том, как хорошо успел узнать её Нахт, что подарил именно такое украшение.

Голоса раздались совсем рядом, у порога, – сегодня Ими проводила Рамсеса до самого дома. Хека навострила уши. Шепсет вздрогнула, поспешно спрятала статуэтку в шкатулку, а шкатулку – обратно в сумку.

Когда девушка вышла, то увидела Ими и Рамсеса. Они стояли очень близко, а в том, как смотрели друг на друга, было заключено что-то очень личное. Что-то такое, о чём ей совсем не хотелось знать.

Но когда Рамсес обернулся к Шепсет, его улыбка стала тёплой и открытой, словно в целом мире была только она. И раньше жрица чувствовала себя именно так – особенной, сколько бы девушек ни вилось вокруг царевича на дворцовых пирах.

Теперь она не могла не сравнить. Потому что так, словно существовала только она – не в это конкретное мгновение, а во все прочие, – смотрел на неё по-настоящему лишь один человек.

Нахт.

Меж тем Ими ласково окликнула Ветра, и пёс побежал за ней в сад. Когда Рамсес прошёл в дом, Шепсет ощутила странное волнение. Мёртвым было особенно неспокойно сегодня, а улыбка Беса на алтаре казалась немного зловещей.

Их неизменное «Ты нужна нам» смешивалось с «Выверяй каждый свой шаг, не позволяй притупить… усыпить…» Голова шла кругом, и в висках нарастала пульсирующая боль.

Неужели успело случиться что-то такое, что несло новую угрозу?

— Поужинаешь со мной? – Рамсес тепло улыбнулся. – Я взял на себя смелость и распорядился, чтобы угощение для нас двоих поднесли прямо сюда.

Шепсет рассеянно кивнула. Сейчас в его обществе ей почему-то было неловко. Он ведь смотрел на неё всё так же нежно – совсем иначе, чем на Ими и на других. Или что-то переменилось внутри у неё самой?

Когда две послушницы принесли трапезу и удалились незаметно, словно тихие тени, боль в висках стала такой сильной, что девушка уже хотела развести в вине кое-что из своих трав. Да, пожалуй, так и стоило поступить, и она снова подхватила свою сумку.