Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 61 – Анна Сешт

Некрополь поглотил её слова со спокойным сочувствием. За минувшие века он уже слышал крики многих, так и не смирившихся со смертью – чужой ли, своей ли.

Хека тяжело вздохнула, поднялась, подходя к девушке. Шепсет растерянно посмотрела на собаку.

— Это… это ведь не по-настоящему, да? – ломким голосом спросила она. – Мы ещё успеем предупредить… Усерхат ведь знал, что Хаэмуасет может вернуться, поэтому отослал нас! И значит, он непременно что-то придумал. Правда же?

Хека молчала, глядя на жрицу мудрыми не собачьими глазами. Где-то вдалеке угасали детский смех и окрики воинов.

Шепсет не знала, сколько бродила по лабиринту некрополя. Всё слилось воедино: видения, мысли и страхи, а время потеряло смысл.

Но когда темнота сменилась матовой утренней дымкой, она уже стояла на границе обрабатываемых полей. Здесь её и нашёл Нахт.

— Где ты была? – спросил он со смесью раздражения и облегчения. – Боги, ты как в глубинах Итеру канула. Я везде обыскал!

Шепсет пожала плечами, не зная, как объяснить. Меджай говорил что-то ещё, но она едва слышала – просто смотрела, как его глаза горят живым огнём, и знала, что этот огонь потухнет, если она расскажет. И этот стержень в нём – всё, на что он опирался, откуда черпал силу, которой делился с другими – надломится.

Ей могло показаться. Да, Шепсет не могла рассказать о том, в чём даже не была уверена, ведь порой даже у более опытных жрецов видения связаны с сильными желаниями или не менее сильными страхами, но не отражают действительности.

— Ну, так узнала что-нибудь? – Нахт улыбнулся. – Хоть не зря полночи плутала по владениям «дедов»?

Шепсет очень хотела улыбнуться в ответ, но губы не слушались. И потому жрица просто ответила:

— Он жив.

1-й год правления Владыки

Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

Ими

Ладья причалила к старенькой пристани, которой явно пользовались редко. Заводь заросла зеленью, которую некому было чистить, а дощатый настил не вызывал ощущения надёжности. У берега покачивались три тростниковые лодки – пустые, – одна из которых наполовину затонула.

И главное, вокруг – ни души. Но ведь кому-то эти лодки принадлежали?

— Мы точно на месте? – с сомнением спросила Ими у кормчего.

Мужчина пожал плечами.

— Я не ошибаюсь, госпожа. Всё как ты велела.

Шуит, устроившаяся на самом краю борта, потянулась и мяукнула. Она первая спрыгнула на деревянный настил, словно разведывала путь, и обернулась, выжидающе глядя на хозяйку.

— Я не пробуду здесь долго, – сказала девушка. – Будьте готовы к отплытию.

Кормчий чуть поклонился. В сопровождении двух своих воинов Ими сошла на берег.

Среди неухоженных зарослей и одиноко торчащих пальм стояли несколько покосившихся тростниковых хижин из тех, которыми пользуются рыбаки и крестьяне, когда отдыхают от дневного зноя. Впереди высилась светлая башенка зернохранилища, над которой кружила стайка птиц. Ими подхватила свою кошку на руки и направилась к просвету среди зарослей, откуда вилась каменистая тропа.

Городок оказался чуть более оживлённым – здесь, в отличие от берега, хоть кто-то обитал. Но к изумлению, Ими не увидела ни собак на улочках, ни скота на выпасе, а те немногие люди, которых она встречала, не выглядели ни удивлёнными нежданными гостями, ни хоть сколько-нибудь заинтересованными. Казалось, большинство местных просто разъехались в поисках лучшей жизни, а те, кто остался, существовали просто по привычке, плывя по течению однообразных сонных дней.