Онлайн книга «Память мёртвых на Весах Истины»
|
Три юных девушки. Одна держала в руках флейту, другая – тамбурин, третья – цветы для праздничного алтаря. Их глаза были вырваны, и по лицам стекали кровавые слёзы. Их голоса были призрачным шепчущим хором: «Нас заставили замолчать, потому что мы увидели». Четверо мужчин. Их руки были изувечены, истерзаны, более не в силах поднять оружие, брошенное к их ногам. Их голоса были подземным рокотом: «Наш долг нам не позволили исполнить, потому что мы не отступили». Все семеро встали вокруг, глядя на Шепсет невидящими взорами. Они желали говорить с ней по своей воле – призвать их не составило труда. «Мы будем рядом… рядом с тобой». – Храбрый Руджек… – её собственный голос был едва ощутимым призрачным шёпотом. Жрица протянула руку к воину, вспоминая, как впервые увидела его в саду Владыки – живого, весёлого, шутившего о собаках. Мёртвое лицо было преисполнено мрачной торжественности, и улыбка не тронула рассечённые губы. Шепсет хотела благодарить его за помощь в бою с Сенеджем, но воин и так знал всё, что она собиралась сказать об этом. И теперь ждал иную её просьбу. – Старший царевич Рамсес, сын Владыки Рамсеса Усермаатра-Мериамона и Владычицы Тиити. Каждое имя имело силу, и эта сила заставляла слова прокатываться потусторонним эхом здесь, в этом пространстве, посылая вокруг рябь – как круги по воде. Шепсет и сама невольно вздрогнула, чувствуя, как далеко прокатилось эхо. Рэмеч[45] говорили, какую власть имеет Рен[46], составляющая души. Здесь эта власть была зрима и ощутима, имея своё воплощение. Руджек склонил голову набок, прислушиваясь. Воины и музыкантши переглядывались в безмолвном разговоре. Шепсет терпеливо ждала, пока эхо проносилось в незримых глубинах тёмных пещер и переходов. А потом улеглось, угасло… «Того, кого ты ищешь, нет среди мёртвых». Руджек покачал головой. Его голос был не вполне голосом – скорее мыслью, рождённой его присутствием, безошибочно знакомым, но не таким, как он звучал при жизни. «Нет среди мёртвых», – подтвердили воины и музыкантши. Это должно было бы вызвать радость и надежду, но Шепсет ощутила и странную лёгкую горечь. Разочарование. Она словно сама внутренне ждала и предвкушала другой ответ – не потому что желала старшему царевичу смерти, нет. А потому что тогда не пришлось бы выбирать… Но теперь у неё был ответ для Таа. Жрица чуть поклонилась, благодаря мёртвых. Девушка уже обещала помочь им, и они знали, видели её намерение. Знали, что Шепсет уже идёт по этому пути. «Вернуть память. Вернуть истину», – как они и просили. Было ещё кое-что… «Ты можешь помочь мне услышать Его голос?» – с безумной надеждой спросила Шепсет у Руджека. Но мертвец лишь смотрел на жрицу тёмными глазами, словно говорил, что ответ был не у него, а у неё самой. В следующий миг Руджек протянул изувеченную руку, сжал её плечо и чуть потянул девушку, словно желая увести за собой. Его изуродованное лицо исказилось мукой, а рот разверзся в безмолвном крике. Шепсет испуганно распахнула глаза, когда все мёртвые лица вокруг неё стали масками боли и ужаса. «Смотри…» «Смотри!» «СМОТРИ!» Всё исчезло. Жрица стояла на пристани одна, и прохладная вода лизала ступни. Солнечная ладья опускалась за красноватые горы Западного Берега, заливая всё алой медью. И воды Итеру у её ног тоже казались алыми, словно расплавленный металл. Свет полыхнул красным заревом догорающего заката. |