Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 57 – Анна Сешт

Девушка отбросила эту мысль, не желая обдумывать дальше. Сколько ей ни отведено теперь – это всё равно больше, чем было у неё прежде, когда её жизнь решили прервать, а саму её суть – расколоть на части и погрузить в забвение.

Огонёк затрепетал, и Шепсет вернула внимание в прежнее русло. Перед ней стояла задача, которую жрица не вполне понимала, как исполнить. Как расспросить мёртвых о том, кого она никогда не знала и не могла помнить? Как найти его среди них, если не было ни следа, ни запаха, ни привкуса личности?

«Каким же ты был, старший царевич Рамсес?.. Или… какой ты есть?»

Если бы Шепсет могла, то спросила бы Владыку, попросила показать хотя бы отголосок. Но присутствие Усермаатра само по себе было зыбким отголоском, который жрица теперь не могла нащупать и ощутить… Решение лежало на поверхности, хоть и пришло не сразу. Ну конечно же! Руджек, главный телохранитель Владыки, был знаком со старшим царевичем. Руджек и его отряд могли дать все ответы, и они всегда оставались где-то рядом – помогали и направляли, и прежде приходили в видения Шепсет незваными, когда она ещё не до конца вспомнила и осознала себя.

Вздохнув, жрица погрузилась глубже в транс, уже осмысленно, а не интуитивно, соединяясь со своей Силой – с её вторым Ка, обитавшим по Ту Сторону, знавшим запутанные пути Росетау, ведавшим имена Врат и их Стражей, видевшим лики обитавших в Дуате сущностей и слышавшим их голоса.

Шепсет заглянула в более тёмное своё отражение, а потом вдруг оказалась с ним спина к спине, разделённая и единая. И теперь это состояние было столь же естественным, как и прежде, когда она приняла себя. Возможно, даже ещё более естественным с тех пор, как Имхотеп помог ей обрести целостность и осознание. Теперь она не отвергала себя, не желала забыть. Эта Сила была её частью и служила жрице, а сама Шепсет служила ей. Эта Сила уже помогла девушке одолеть врага, и поможет впредь. Связь, что сильнее сестринской, спокойная безусловная любовь, что глубже любого самого яркого сердечного стремления. «Ты – это я, – безмолвно шептало её второе Ка. – Я – твои глаза и уши, твой голос и твоё дыхание здесь, где царствуют вечность и бесконечность».

Они стояли в воде, плескавшейся у их ног, мерцавшей матовым блеском, словно ртуть. Темнота уже привычно разбивалась на сотни отражений, дробилась на тысячи обличий. Смертному разуму было не под силу разглядеть и осознать их все, а в языке не было слов и священных символов, чтобы запечатлеть их.

Лёгкое перо медленно опускалось из темноты, и из-под покрова вод проступали очертания Весов. Шепсет ждала, смотрела, как перо ложится на одну чашу. На другую должно было лечь сердце – сердце того, кого она искала здесь.

Губы её второго Ка разомкнулись для призыва, и полился речитативом нездешний шёпот – имена и воспоминания, сотворявшие зримые формы.

Мертвецы поднимались из тёмных, мерцающих ртутью вод, вставали вокруг неё, жуткие и изломанные в своём страдании. Шепсет была готова – она уже видела их прежде, хоть и предпочла бы помнить иными. Жрица воссоздала первую встречу с ними на Той Стороне в своей памяти, и такими мёртвые явились ей. Возможно, они и сами уже не помнили, какими были при жизни, ведь их тела никто не потрудился сохранить так, как положено.