Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 68 – Анна Сешт

Глаза Шепсет распахнулись от изумления, но потом она решительно покачала головой.

— Нет, я не могу принять такие подарки.

— Почему? – искренне удивился Нахт. – Если это сделает тебя немножко счастливее.

— Потому что… – она закусила губу. – Ну, потому что ты вообще не должен для меня ничего делать.

— А если сам хочу?

— Не надо.

— Ладно, с калазирисом и сандалиями, может, немного слишком… пока, – меджай лукаво подмигнул жрице. – Но погоди-ка. Прямо здесь стой, не уходи, а то не найдёмся.

Шепсет изогнула бровь, но осталась ждать его в тени одного из шатров со сладостями, когда Нахт отошёл к купцам из Царства Куш.

Веками золото текло рекой из Куша в Та-Кемет по воле Пер-Аа – во дворцы и храмы Богов. Простые люди редко могли позволить себе золотые амулеты, а когда могли – эти драгоценные вещицы передавались из поколения в поколение. Но Куш славился не только золотом. Оттуда привозились драгоценные породы дерева и кости, шкуры и благовония и немало удивительных вещиц местных мастеров.

Нахту очень хотелось, чтобы у Шепсет осталось что-то на память от него об этом дне, когда можно было забыть обо всём. Подойдя к прилавку с украшениями, меджай долго выбирал, что могло бы не только понравиться девушке, но и напоминать о нём. Вот почему Нахт хотел, чтоб украшение было именно кушитским. Но каким именно?..

Дородный темнокожий купец приветствовал его как родного.

— Меджай, ну надо же! Да мы ведь почти земляки! Как твоя служба, страж? Давненько не видал я никого из твоих, а в охрану каравана вас так просто не наймёшь! Какие Боги привели тебя сегодня? – ответить Нахт не успел ни на один из этих вопросов, потому что купец уже принялся расхваливать товар и затараторил: – Для жены приглядываешь что-то? Жену радовать Богам угодно, да-а. Тогда и в доме мир и лад, и сам ты обласкан. И деток сразу больше становится, чего уж. Ну, ты понимаешь, да? Когда твоя женщина счастлива, то…

Нахт, смутившись, отмахнулся.

— Нет, не для жены. Просто, подарок. Хочется что-то… необычное.

— А, ну, для будущей, значит? – усмехнулся купец. – Возьми эбеновый гребень. Вот тот, где слоны вырезаны. Слонов-то в Кемет уже сколько веков не видали! А память осталась, да-а.

— Ну, хорошо. И браслеты ещё покажи… те, поярче.

— Это можно, а как же! – с этими словами торговец вывалил на медные подносы перед меджаем целый ворох бус и браслетов – простых нитей и многорядных ожерелий. Некоторые были даже с вкраплениями золота.

В тот момент Нахт прочувствовал смысл выражения «глаза разбежались», потому что совершенно не представлял, что больше всего понравится Шепсет. Он придирчиво рылся в украшениях, экзотических и ярких, как и попросил. Все эти вещи словно впитали в себя тёплые ароматы южных лесов, и жаркое солнце далёкого Куша, и голоса зверей, о которых многие в Кемет только слышали.

Воин вдруг вспомнил браслеты Садех, которые дарил Усерхат. Они сочетали в себе экзотические мотивы её родного дома и привычный покой дома нового – уже здесь, в Кемет. Такой он и выбрал для Шепсет: сочетание эбенового дерева, южного хризолита и голубого фаянса – работа мастеров Кемет. Фаянсовая бусина носила на себе изображение маски Беса, божества, которому поклонялись и рэмеч, и кушиты.

Браслет был великолепен, и Нахт сразу представил его на тонком запястье жрицы. Но среди крупных бусин, обрамлявших миниатюрную маску, блеснули тонкие чешуйки золота, удорожающего вещь раза в три.