Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 71 – Анна Сешт

Нахт выступил людям навстречу, крутанул в руке хопеш, хмуро оглядывая любителей лёгкой наживы.

— Стойте! Разве наши Боги велят нам брать чужое?

— Да чего вы его слушаете?

— Он же и сам кушит! Вот и подбрехивает своим!

— Уноси ноги, пока можешь!

Но крики криками, а нападать на меджая первым никто из людей не спешил, и «победоносный поход» за кушитским богатством захлебнулся, едва начавшись. Кто-то посмелее даже кинул камень, но воина это не спугнуло.

Шепсет вскрикнула, когда увидела, как к Нахту со спины подкрадываются двое. Меджай молниеносно развернулся, ударив одного рукоятью хопеша под дых, а второго уронив в пыль ударом под колени. Никого из них он не ранил клинком – как и первых трёх, используя как оружие пока только собственное тело. Нападавшие окружили Нахта, но медлили наступать, боялись, пока подстрекатель, стоявший на горе мешков, не крикнул:

— Чего вы мнётесь, это всего лишь ещё один никчёмный кушит!

Меджаи были элитой воинских подразделений Кемет, одними из лучших воинов во всей армии Пер-Аа. Приняв Нахта за простого кушитского охранника, местные бандиты очень ошиблись. Он привык защищать гробницы от расхитителей – людей куда более опасных, чем крестьяне и горожане, похватавшие дубины. Эти бандиты не то что нанести ему увечье не успевали – даже толком приблизиться, прежде чем наталкивались на его кулаки или рукоять клинка, а то и на дубину товарища.

Шепсет и сама с трудом успевала следить за движениями Нахта – он двигался почти со звериной скоростью. А в его силе она убедилась уже с первых мгновений драки, когда меджай просто отправил первого из нападавших в полёт, навстречу его же друзьям. И не помешали Нахту ни раненое плечо, ни так и не заживший пока бок.

— Боги, да позовите же кто-нибудь стражу! – воскликнула Шепсет, но никто не слышал её.

Настроения в толпе поменялись. Кто-то даже поддержал меджая радостными криками, словно всё происходящее было не нападением и грабежом, а каким-то весёлым представлением. Другие всё ещё были на стороне «глашатая», который продолжал разоряться о кушитских богатствах.

Шепсет не волновали все сокровища Куша – девушка боялась за Нахта. Как бы он ни был силён и искусен – меджай был один, один против всех!

«Толпа – это голодный обезумевший зверь. Она перемалывает судьбы в своих челюстях, и никто не имеет значения. Даже те, кто пытается помочь…»

Время словно замедлило ход, и всё происходящее казалось горячечным бредом. За общим гвалтом Шепсет едва слышала собственный крик и лай Хека, когда Нахта скрутили. Никто – даже те, кто ратовал за его победу, – не попытался вмешаться. Подстрекатель спрыгнул с мешков, самодовольно распрямился, пойдя к меджаю.

— Проучить бы тебя как следует, чтоб и другие кушиты знали своё место. Сколько плетей? – вопрос был обращён уже к собравшимся зевакам.

Воин не пытался вырваться, но и не выглядел побеждённым. Встретив взгляд этого человека с мрачной насмешливостью, он сплюнул предводителю бандитов под ноги.

Шепсет не ждала, как всё развернётся, – побросав все покупки, она устремилась к Нахту.

— Хватит! Богам это не угодно! – гневно воскликнула жрица.

— А ты ещё кто? – фыркнул один из бандитов. – Кушитская подстилка?

Шепсет задохнулась от возмущения, а Хека рядом с ней утробно гавкнула. Воспользовавшись замешательством своих пленителей, Нахт резко вывернулся и ударил оскорбившего жрицу в челюсть. Опешившие рэмеч, конечно, сразу же снова схватили его и наградили парой ударов под дых, но окрик Шепсет остановил их.