Книга Сердце демона, страница 157 – Анна Сешт, Алекс Сэро

— Тебе понравится, – заверил отец, расчищая место на столе.

— Совершенно точно, – подтвердил Брэмстон, подцепляя ломтик сыра с травами с блюда, которое жрец как раз отставлял в сторону.

Альяз молчал, но его явно тоже переполняло любопытство. Только трое сау невозмутимо сновали под столом, вынюхивая крошки.

Наконец Фельдар, Эймер и Тианера вернулись, внося в трапезную долгожданные подарки.

— Самое главное наше желание помимо твоего счастья – это твоя безопасность, – сказал дворф. – Возможно, мы не всегда сумеем защитить тебя в твоих путешествиях, так что придётся позаботиться об этом заранее.

— И, конечно, о том, чтобы ты сама могла за себя постоять, – добавила Нера.

На расчищенной Раштау части стола они один за другим выкладывали элементы кожаного доспеха. О, и что это был за доспех! Такую искусную работу Аштирре доводилось видеть только в оружейной мастерской самого Фельдара. Наплечники, наручи и ремни были украшены золотистым узором, прекрасным и дополняющим каждый элемент. Сама броня повторяла формой доспехи имперских воинов, только в данном случае в более изящном варианте. По нагруднику шло оплечье, стилизованное под ритуальные украшения рэмейских жрецов.

Последним Нера выложила свой подарок – хлыст, форма которого повторяла знаменитый хлыст Раштау, но сделанный по руке Аштирры. Её новое оружие, с которым ей предстояло исследовать гробницы, возвращать утерянные артефакты и знания.

Жрица рассматривала каждую деталь, гладила крепкую кожу доспеха и узор зачарованных элементов, будто вплавленных в общую форму. Сжимала чуть шершавую рукоять хлыста, ложившуюся в её ладонь как родная. И не верилось, что вся эта красота, созданная с такой любовью, – для неё одной.

Бессвязно она благодарила дядюшку Фельдара и обеих своих тётушек, крепко обнимая, не в силах выразить всё, что было у неё на душе. А когда они снова вернулись за стол, Раштау чуть кивнул Брэмстону, и тот заиграл.

Аштирра замерла, вспоминая даже не ночь на стене, а тот самый первый раз, когда услышала его глубокий голос, созданный не для развлечения толпы, а для того, чтобы исполнять древние баллады и ткать легенды. Оживлять минувшие эпохи и сохранять для живых память о давно ушедших.

И так же, как в тот самый первый раз, в глазах защипало от непрошеных слёз. О да, он закончил свою балладу, как обещал, – ко дню торжества Аштирры. Балладу о Кадмейре и Адрасте, но не только о них. О тех, кто нашёл тайну, отвоевал её у врага, даже у само́й вечности, пусть цена и была высока. О тех, кто пал, защищая, и о тех, кто выжил, чтобы помнить. А ещё – о ней, об Аштирре, с которой Брэмстон разделил чудо, когда стоял рука об руку в древней гробнице, глядя в лицо легенды.

И в эти мгновения пустота отступила, а сама Аштирра почувствовала себя живой и настоящей, сохранённая в его строках и нотах.

Над водой стелилась предрассветная дымка, и прохладный воздух казался матовым, осязаемым. Ветер шептался в ветвях храмовой рощи в тишине, которая вот-вот наполнится птичьим гомоном. Аштирра любила это время, границу между мистичной ночью и оживающим днём, хотя сами ночи в пустыне любила ещё больше. Это была стихия лунной Богини, набрасывавшей на мир свою вуаль. С восходом Солнечной Ладьи не остаётся места секретам и все детали предстают в своём прекрасном или отвратительном обличье как на ладони.