Книга Запретная. Моя, страница 55 – Элла Савицкая

— Будешь? – кидает в мою сторону.

— Нет.

— А я да. И сто грамм опрокину. Нервы он мне сделал, блядь.

Верю. С такими деньгами, как у Барского, он может закрыть не только Стар, но ещё пару клубов при желании. Савельев это отлично понимает – отсюда и напряжение.

Босс глубоко затягивается, выпускает в потолок плотное облако дыма, потом откидывается на спинку кресла.

На пару секунд в кабинете становится почти тихо – слышно только, как шипит пепел.

— Хвалю, Руслан, – говорит уже спокойнее. – Сработал вчера отлично. Единственное – не надо было бар оставлять. Шепнул бы охране, да и всё.

— Пока бы я шептал, её бы уже увезли. Сложно было объяснить так сразу о ком речь. Выглядели—то они как пара. Без подозрений.

— Не исключаю, – задумчиво тянет босс, – ладно, главное, что всё нормально, и девка эта не пострадала. А то выгребли бы мы столько дерьма, мама не горюй, – тянется к ящику и достаёт похожий конверт на тот, что предлагал мне Барский, – вот, бери. Премиальные тебе. Считай, на Новый Год.

От премиальных отказываться грех. Потому что они уже не за «дочь», это как бы «за старательность». Поэтому конверт забираю и сразу же прячу в карман куртки.

— Спасибо.

— Ну, иди. Сегодня же не твоя смена?

— Нет.

— С наступающим.

— Взаимно, Владимир Романыч.

Конверт греет изнутри, пока спускаюсь вниз. Деньги мне лишними не будут, тем более сейчас.

— Ну что? – останавливает меня Саня, – Не попёрли хоть?

— Нет, всё тип—топ, – усмехаюсь, забираясь на барный стул.

— Фух. Я уже думал на тебя собак спустят.

— Обошлось. Слушай, Саш, я к тебе с вопросом, – закидываю тему, над которой думаю уже пару дней.

— Насыпай.

— Ты же завтра в ночь здесь, да?

— Ну да.

— И тачка тебе твоя не нужна?

Бармен прищуривается.

— К чему клонишь?

— Что, если я у тебя её возьму в аренду? Первого числа обещаю вернуть.

— Так нафига в аренду? Бери просто так.

Такой вариант мне нравится даже больше. Протягиваю руку и Сашка с душой по ней хлопает.

— Спасибо. Тогда вечером завтра заеду за ключами.

— Жду.

Когда выхожу на улицу, заглядываю в конверт. Не хило. Премия очень даже кстати.

Расплывшись в улыбке, прикидываю как все сделать правильно.

На следующий день мама, как всегда перед праздниками, суетится на кухне.

Пар из кастрюли поднимается до потолка, запах лаврового листа вперемешку с мясом заполняет квартиру, оседая в волосах, одежде, стенах. Дом пахнет по—домашнему. По—новогоднему.

Я помогаю чем могу – режу огурцы в тазик с салатом, пока она колдует над холодцом.

— В этом году можно было обойтись без ананаса, Руслан, – бормочет, вытирая руки о старый, в крапинку фартук, и принимается тереть шершавую шкурку под струёй воды.

— Зачем? Ты же его любишь.

— Люблю, но отец без работы. Ты вон тоже ночами не спишь. Мне этот ананас костью в горле станет.

— Зато сладкой костью, – ухмыляюсь, зная, что на самом деле она довольна до дрожи.

Мама вообще любит фрукты. Особенно мандарины – они у нас на вес золота. А ананас я в первый раз притащил в прошлом году, после самой первой своей «ходки».

Тогда она долго причитала, что дорогой, не к месту, не по средствам. А потом с таким видом ела, будто в жизни ничего вкуснее не пробовала. Практически одна его и съела. С тех пор ананас – её тихая радость.

— Балуешь ты нас, Руслан, – произносит тихо, почти ласково, и тут же вдруг сдавленно стонет.