Книга Его другая, страница 38 – Элла Савицкая

— Сначала расскажешь где была!

— Да ладно, что ты орёшь на девчонку? Пришла и хорошо, — встревает мужик, протягивая ко мне руку и беря за плечо.

Я напрягаюсь и в кокон сбиваюсь. Пытаюсь отшагнуть, но некуда. Дергаю плечом, но пальцы только сильнее впиваются в кожу.

Сердце от страха начинает громко колотиться, потому что мужик этот ближе подходит и встряхивает меня.

— Женская рука в доме — это хорошо! Она и помочь нам может. Вон закуска заканчивается, а Оленька нарежет. Да?

— Мне завтра на уроки рано вставать.

— И что? Тяжело отцу помочь?

От упрека в чужом мужском голосе у меня на спине выступает ледяной пот.

— Не трогайте меня пожалуйста!

— Чего? — возмущается он, не убирая руку. — Ты это на что сейчас намекаешь, соплячка?

Да тут и намекать не надо, и так всё понятно. Мне… но только не папе, потому что он не видит в этом диалоге ничего страшного, судя по всему.

Ответить я не успеваю. В дверь раздаётся звонок, а потом следует громкий стук.

— А это кого принесло? — хмурится папа, проходя мимо нас и тем самым заставляя своего друга наконец убрать руку с моего плеча.

Я на всех парах ретируюсь в спальню и закрываю дверь на замок. От страха сердце бьется так громко, что я едва различаю голоса. Ладони дрожат, колени ватные. Если это ещё какие-то дружки, то замок мне не поможет. Дождусь, когда они уйдут на кухню и убегу в подъезд. Уж лучше там на ступенях пережду, чем здесь — сидеть и не знать чем может закончится эта ночь и кому из них заблагорассудится попасть ко мне в спальню.

— Ты кто такой я повторяю? — папин повышенный голос долетает до меня сквозь вату, забившую уши.

— Оля где?

Застываю, потому что в первую секунду кажется, что я ослышалась.

— На кой тебе моя дочь?

— Так это он привёл её, — следует голос собутыльника.

Не послышалось… Давид.

— Что? Значит, это с тобой Олька шляется?!

— Где она? — игнорирует их нападки Дав. — Оля!

Требовательно зовёт, а я сильнее лопатками в дверь утыкаюсь. Зачем он это делает? Сам же затолкал домой. Когда просила не везти меня сюда, он злость извергал и рассказывал, как ему на меня плевать. А теперь что? Глаза начинают жечь слезы от стыда и обиды.

— Вали отсюда, парень! — заплетающимся языком кричит папа.

— Или мы поможем, — добавляет тот второй.

— Я никуда не уйду, пока Оля сюда не выйдет!

— А ты кто такой? Хмырь её что ли?

— Да что ты с ним говоришь?! За шиворот и с лестницы, а то стоит тут строит из себя хрен знает кого.

— С лестницы улетишь ты, если ещё раз назовёшь её малышкой!

— Чего?? Учить меня будешь?!

Господи!!!

Дрожащими пальцами открываю дверь как раз в тот момент, когда папин знакомый закатывает рукава и идёт прямо на Давида.

— Не надо, — прошу, а у самой голос срывается.

Сердце от волнения трепыхается, как птица в клетке. Не хватало только, чтобы он пострадал от этого пьяницы.

— Оля, это кто? — папа оборачивается ко мне, а Давид в этот момент грубо оттолкнув грузное тело знакомого, и усадив его на скамейку в прихожей, протягивает руку и хватает меня за локоть.

— Идём, — протаскивает к двери.

— Стоять, — дергает меня за вторую руку папа — Ты обалдела? Куда собралась?

От происходящего у меня шумит в голове, и режет глаза. Кажется, что это какой-то сюр. Нервы звенят, в горле дерет ком.

— Давид, не надо, — пытаюсь высвободить руку, но Давид не пускает.