Книга Любовный треугольник, страница 135 – Элла Савицкая

— Вот только про Олю плохого ничего не надо, — сразу решительно обрубаю его.

— Я и не собирался, — хмыкает он, — не представляю через что этой девочке пришлось пройти. А ведь она еще умнее, чем я думал. Сама от тебя отказалась, надо же. А ты, не принял эту жертву. Что тебе мешало дальше жить так, как жил? Ведь неплохо же живешь. Зачем опять было с ней это всё начинать? Ани тоже досталось.

— Давай без нотаций, — говорю холодно, — жертва мне эта не нужна была изначально. И если бы я не был таким принципиальным и гордым, то разглядел бы еще тогда что к чему. Но кровь у нас с тобой одна. И ты, как никто знаешь, как эти долбанные принципы садят нас на цепь. Сам на такой сидишь уже полтора года. И только из-за этого не можешь встретиться с Мариам.

— Всё, хватит о ней. — отрезает отец, разворачиваясь ко мне передом. В глазах молнии, скулы ходуном ходят, — Я услышал твои объяснения, Давид. Лусинэ я не оправдываю. Она не должна была идти к Оле. Такие вопросы решаются в семье. Прежде всего она должна была сказать мне. Я же сейчас чувствую себя глупцом, за спиной которого долгое время жили не так, как я себе представлял. И это чувство дрянное. Но ты… ты готов был предать меня. И я сейчас не знаю, как к тебе относиться.

Вдавив ладонь в грудь, он яростно растирает ребра, как будто снова испытывает сердечную боль.

— Сядь, отец, — дотрагиваюсь до его предплечья, но он одергивает его и сам садится в кресло.

Тревожно оглядев его, наливаю из графина стакан воды и протягиваю ему.

— Выпей. И не принимай никаких решений сейчас. По итогу я здесь, не ушел. И если тебе нужна будет поддержка, я окажу тебе её в любом случае. Ты всегда отличался острым чувством справедливости. Поэтому, я думаю, понимаешь почему матери на пороге моего дома не будет никогда. Тебе же, если хочешь присутствовать в жизни внуков, двери открыты.

Он делает несколько глотков воды и молча ударяет стаканом по столу.

— Что с Олей у тебя сейчас? — смотрит на меня исподлобья.

— Ничего. Она уехала.

— Правильно… Хорошего все равно ничего не выйдет из этого. Уж я-то знаю… — в голосе горечь и как будто нота сожаления.

— С Ани и мальчиками мы съезжаем, — ставлю его перед фактом, потому что о том, что правильно, а что нет я слушать не собираюсь.

Наши понятия «правильности» во многом отличаются, как показала жизнь.

— Не надо никуда съезжать, — бросает грубо. — Я сам сниму себе квартиру. Мне такой дом большой одному не нужен. Мать сюда все равно не горит желанием возвращаться.

— Нам тоже не нужен. Да и квартиру я уже нашел и перевез уже часть вещей.

Сжав губы, отец нервно стучит большими пальцами по столу.

— Всё продумал, да?

— Да.

— Иди, Давид, — взмахнув рукой, устало откидывается на спинку кресла, — мне нужно время подумать.

— Думай…

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

— Мама, Гор не отдаёт мою машинку!

— Это моя машинка!

— Нет, моя!

— Мальчики-мальчики, тише, ну вы что? Разве так можно? — отодвигаю подальше ноутбук, и прижимаю к себе обоих.

— Но это моя машинка, — топает ногой Арсен.

— Мояяя.

— У вас же целая полка этих машинок, поиграйте этой по очереди.

— Не хочу по очереди. Отдай, — Арсен выхватывает из рук Гора игрушку, и младший начинает громко плакать из-за того, что пластик вспорол ему кожу.