Книга Любовный треугольник, страница 137 – Элла Савицкая

Тут тоже помог Давид. Перехватывал мальчиков, выгоняя меня первой из дома, и что уж он там делал и как им объяснял, я не знаю, но через несколько дней эти истерики у них прекратились.

— Так уже шесть часов было. Домой ей пора, — отвечаю на вопрос.

— Это она сказала? — Давид проходит в кухню и наливает себе воды в стакан.

— Нет. Это я просто понимаю. У неё ведь тоже семья.

— Ани, няню нанимают для того, чтобы она занималась с детьми, когда родители не могут. Если ты зашиваешься, нужно было ее попросить побыть у нас подольше.

— Мне как-то неудобно… Рабочий день ведь не бесконечный.

— Неудобно — это когда у тебя стол лекциями завален, в зале орут пацаны, а на печке пожар. Тем более, для всех нянь — это нормальная практика. Прекращай взваливать на себя то, что хотя бы частично можно переложить на других. К тому же, не за бесплатно.

Наверное, он прав… Нужно будет в следующий раз спросить, как она смотрит на то, чтобы оставаться чуточку дольше, иначе я и правда начну срываться. И так почти не сплю, штудируя ночью учебники.

— Ладно. Как всё прошло у тебя?

Давид ездил в Ереван, чтобы продать там наш дом, который достался ему от дедушки.

Туда мы больше не вернемся…

Сначала, когда Давид поставил меня перед фактом о его продаже, эта новость оказалась шокирующей. Ведь там у нас все начиналось… Там родились мальчики, там мы были… мысль о том, что там мы были счастливы так и не развилась. Потому что, как оказалось, счастлива была только я.

И вот начиная представлять, как мы туда вернемся, я вдруг поняла, что не хочу. Не смогу больше жить в доме, где, во-первых, всё было неправдой. А во-вторых, где почти все не мое. После разговора с Лусинэ, я осознала, что там на самом деле было мало моего. А уж факт того, что свекровь больше не будет жить рядом, вообще вывел решение Давида в плюс.

После того разговора я с ней больше не общалась. С Тиграном Армановичем — да. Он приходит к мальчикам, берет их иногда на выходные, а вот с ней — нет. Если любишь, не обидишь словесно. Тем более в такой грубой форме, как это сделала Лусинэ. А значит, меня она не любит. Обидно, ведь я всегда выступала в ее защиту. Даже когда Мариам ушла из семьи, я вместо того, чтобы поддержать Давида, поддерживала свекровь… Волновалась за неё, переживала, как за собственную маму. А в итоге получила тот незаслуженный ушат грязи, всё ещё эхом иногда звучащий в моей памяти.

Лусинэ даже моим родителям перестала звонить. А если и говорит с мамой, то очень сухо и как будто нехотя. Я бы хотела, чтобы мама тоже перестала с ней поддерживать связь, но как правильно попросить об этом — не знаю. Невозможно объяснить, не называя причин…

Поэтому не возвращаться туда — правильное решение.

— Нормально. Половину полученной суммы уже положил тебе на счет, — говорит Давид.

— Я видела, — хмурюсь непонимающе. Последние месяцы он понемногу скидывает мне деньги. «На будущее детям» — пояснил он как-то. И я в принципе за, о будущем нужно думать заранее, но не понимаю почему нельзя копить их на его счету. Теперь еще эта огромная сумма за дом. — Но если тебе для запуска ресторана нужно больше денег, мог взять все.

— Мне хватит. Эдгар вошел в долю, так что, уже проще.

— Здорово. И Демьян тоже?

— Да.

— Я очень рада. Это хороший старт и после того, как тебе удалось раскрутить ресторан отца, я уверена, что и со своим ты тоже справишься на отлично.