Книга Любовный треугольник, страница 142 – Элла Савицкая

— Ани там останется с пацанами.

Повисает тишина.

— Вот сейчас не понял, — на выдохе говорит Битеев.

— Ночевать здесь больше не хочу. У меня от дивана уже спина болит. Но и дома появляться часто я не планирую, — открываю глаза и попадаю в их двойной прицел.

Саня переводит на Дема вопросительный взгляд, а потом возвращает его обратно на меня.

— Что значит не планируешь?

— То и значит. Постепенное приучаю Ани жить без меня.

Зависнув, Саня смотрит на меня в упор.

— В смысле? Ты уходить от неё собрался?

— Давно ещё.

На переваривание информации у него уходит дольше, чем у Демьяна.

— Будешь на развод подавать? — не шибко удивившись, спрашивает Дем.

— Да. Только сначала перееду с концами, чтобы она поняла, что самой жить не так страшно.

— Не догоняю. — Сашка въедливо смотрит на меня, медленно затягиваясь сигаретным дымом. — Что значит давно?

— Еще когда Оля уехала.

— Разве ты не с Ани решил остаться?

— Решил. Но только для того, чтобы развестись можно было спокойно.

Почесав подбородок, хмыкает.

— То есть, ты уже тогда знал, что вы все-равно разведетесь?

— Да.

— Тогда я не пойму нахрена ты с Олькой порвал. Если все-равно решил от Ани уходить.

— А ты как себе это представляешь? Я должен был Оле сказать — подожди, моя хорошая, пока я с женой разрулю, а ты при этом сиди смирно рядом?

— Ну, зная Ольку и вашу историю, думаешь, она не подождала бы?

— Сколько? Месяц, два… а потом? Да и долго она не протянула бы. Ты ее не видел, когда к ней Ани пришла. Я бы себе скорее хребет вырвал, чем еще раз увидел её глаза в ту минуту…

За грудиной прокатывается жалящая волна, как и каждый раз, когда я вспоминаю тот проклятый день…

Битеев цокает.

— Мляяя, кто б мог подумать, что твоя цветочек Ани может к Оле ткнуться.

Саня случайно услышал наш с Демьяном разговор, когда мы были у меня в ресторане, поэтому пришлось ему очертить что и как произошло. Он долго охреневал. Да и Демьян тоже. Для всех Ани спокойная и покладистая. Представить, что она способна на истерику — это что-то сродни невозможного.

— А теперь представь, если бы я тогда ушел, когда она была в том своем неадеквате. Она бы Оле здесь шагу не дала сделать, — объясняю я. — А домой бы я её не отпустил, в глухомань свою. Чтобы у меня дети там выросли необразованными? Нет. Они будут расти в обществе, где не вталкивают в голову о том, кому ты что-то должен. Без них Ани домой отправить? Я же не скот какой-то. Это её дети, в конце концов. Но она бы не успокоилась. Я бы каждый раз видел её слезы и рыдания, когда забирал пацанов. Она бы и дома плакала без конца. Гор с Арсеном бы это наблюдали и росли в этой нездоровой обстановке, а потом бы как они Олю воспринимали? Как ту, кто заставила их мать лить слезы и увела меня из семьи? Её бы это морально сожрало всё. Зачем ей это болото?

— Она бы не выдержала, да… — задумчиво произносит Демьян, покачивая в бокале остатки бренди. — Да и вообще долго бы не продержалась, зная ее. Сама бы ушла.

— Факт. Она от моей семьи и так нахлебалась на всю жизнь вперед. И даже если бы и осталась, то кто знает, к чему бы вообще привело всё это, если бы я ушел тогда.

— Пиздееец, — выдыхает Сашка, туша сигарету в пепельнице.

— Так ты поэтому и родителей Ани сюда перевез? — догадывается Дем.