Книга Любовный треугольник, страница 156 – Элла Савицкая

— Не надо меня учить, не дорос еще, — рявкает, впечатывая кулак в стол, от чего стоящая на краю рюмка падает на ковер с глухим ударом.

— Артуш, успокойся, — осаждает его грубо отец, — Давид, выйдем.

Пройдя мимо меня, направляется к выходу из квартиры. Глуша в себе все эмоции, иду следом.

Я знал, что так будет, поэтому максимально готов. Терять мне в любом случае нечего и некого.

— Это из-за Оли? — стреляет в лоб, едва я выхожу за ним на лестничную площадку.

Машинально подбираюсь. Всякий раз, когда кто-то пытается сделать виноватой Олю, меня кипятком ошпаривает.

— Оли нет в городе уже два года, — цежу сквозь стиснутые зубы, — При чем здесь она?

— Тогда почему? Ладно, я бы понял, если бы тебе гормоны в голову ударили. Как тогда. Но почему сейчас?

— Потому что только сейчас на это готова Ани. Или ты думаешь я остался с ней, чтобы делать вид, что ничего не произошло?

— Давид, так не поступают. Она твоя жена, ответственность, которую ты взял на себя.

— Я эту ответственность и несу. И с плеч своих не сбрасываю. Я же сказал уже, что она не лишится поддержки.

— Дети должны расти в полноценной семьей, — тычет мне в грудь указательным пальцем, — хочешь гулять, так гуляй. Но семью не разрушай.

Ну да… ходить налево значит нормально, а разводиться — нет.

— Ты прав только в одном, па. Дети должны расти в семье. Но в семье, где их мать с отцом любят друг друга, а не спят в разных комнатах, потому что общество друг друга им в тягость. И не гулять я хочу от жены. А спешить к ней домой, зная, что она меня ждёт.

— Ани тебя ждала!

— Но я к ней не спешил! Ты слышишь меня? Я не люблю её!

— И что? — взрывается он, — Я тоже твою мать никогда не любил. Но если бы мы разошлись кто знает что было бы с тобой и Мариам! Неблагодарные! Я же жизнь свою не жил, на вас её положил, только бы вы были счастливы!

Машинально отшатываюсь, чувствуя, как меня придавливает последними его словами…

Отец дышит тяжело, в глазах мелькает сожаление.

— Я не это имел в виду, — осекается быстро, но сказанного не вернешь.

Переваривая услышанное, с сожалением смотрю ему в глаза.

— Вот в этом всё и дело. Я не хочу потом в старости говорить своим детям, что я из-за них не жил свою жизнь.

Психанув, отец входит в квартиру, забирает свою куртку и уезжает. Артуш с Гаянэ тоже спустя минут двадцать собираются к себе. Тесть извергает проклятия, а мать Ани успокаивающе гладит его по спине.

— Аничка, я приеду завтра. Не переживай, папа успокоится, — целует её в щеки, — но мы поговорим еще. Да?

— Да, мам… Приезжай только…

После их отъезда на меня наваливается адская усталость. Ощущение, будто меня в мясорубке перекрутило на фарш.

Ани тоже выглядит потерянной и уязвимой. Сидит на краю дивана, уткнувшись в одну точку и слезы со щек стирает.

— Им нужно время привыкнуть, — опираюсь плечом о дверной косяк.

— Надеюсь, что так…

— Они тебя слишком любят, чтобы принимать какие-то кардинальные решения.

Смазано мотнув головой, она поднимает на меня блестящие от влаги глаза.

— Мама сказала, что не оставит меня. А папа… я не знаю.

— Всё будет хорошо с твоим папой. Это просто очередной период, который нужно пережить… Дай ему время.

Её родители не похожи на моих. Они со своими устоями, но свою «маленькую ранимую» девочку не оставят.