Книга Любовный треугольник, страница 161 – Элла Савицкая

Войдя в кабинет, зажимаю телефон ухом и вешаю пальто на вешалку.

— Правильно сделала. Ты сама как там?

— Все хорошо. На пары только не пошла. Позвоню Катерине, может она завтра с ним посидит.

— Зачем Катерине? — слышу голос Гаянэ. — Я посижу.

— Мам, у тебя иммунитет слабый. Нужно вообще было дома сидеть.

— Ничего не слабый. Что я с внуком не могу побыть, когда он болеет?

— Ладно, дома поговорим. Извини Давид, — виновато бормочет Ани, — я позвоню как врач придет.

— Хорошо. Лечитесь там.

Сбросив вызов, устало тру переносицу.

Как ни одно, так другое.

Прошу Кристину принести мне кофе и несколько минут просто ловлю дзен.

Курить снова хочется, но я намеренно давлю это желание. Надо как-то уходить в меньшее количество сигарет за день, а то перегибаю последнее время.

Днем еще раз звоню Ани, говорит, врач подтвердил диагноз. Ничего катастрофического, обычный вирус. Ну, уже легче.

Пообещав Гору заехать, заныриваю в работу. В обед отвожу чеки, подписываю документы, вроде с комиссией распетляли, можно выдохнуть.

Вернувшись обратно в ресторан, звоню Демьяну, но он отбивается.

Прикинув, что сегодня возможно получится уйти раньше и возможно даже уснуть до двенадцати, стараюсь закончить всю текучку. Одно, второе, третье. Вспомнив, что обещал просмотреть отчёт бухгалтера, открываю программу, когда в дверь раздается стук.

— Да?

Оторвав взгляд от монитора, перевожу его на вошедшую сестру.

То, что с ней что-то не так, улавливаю с первой же секунды. Мари не умеет скрывать эмоции. Ее лицо как калька, пропускающая все, что внутри.

— Привет, — мнется, пока проходит по кабинету.

Выглядит бледной и растерянной.

— Что случилось? — нетерпеливо пытаюсь поймать ее взгляд, но она на меня не смотрит.

— Давид… — Замолкает, а у меня внутри уже фонтан причин ее такого состояния. Вряд-ли это Демьян. Он за неё на британский флаг разорвет кого угодно. Тогда что?

— Мариам, говори. Ты себя плохо чувствуешь?

Подойдя к столу, дёргает головой.

— Нет… Я просто… Боже, я не знаю как тебе сказать, — прикрыв рот рукой, осмеливается поднять взгляд.

У меня в этот момент что-то внутри обрывается. То, что я вижу в ее глазах, это “плохо” не для неё. Это для меня. И поэтому она снова сочувственно отводит их.

Процессы жизнедеятельности затормаживаются под действием предчувствия или как ещё назвать это зудящее ощущение, зародившееся за ребрами.

— Мари, говори, — цежу глухо.

Секунда, ещё одна. Пока она медлит, покусывая губы, я горю заживо.

— Я на днях говорила с Олей. Знаю, ты просил не делать этого, но я все же попыталась завести разговор о тебе и о том, что ты разводишься, но она, услышав твоё имя, попросила ничего не говорить. Мы очень давно закрыли тему «вас», но я думала, что если она узнает, то… в общем, Оля сказала, что на то, чтобы закрыть дверь в прошлое ей понадобилось немало сил, и напоминать о тебе запретила. А только что, — ее голос срывается, — только что она мне позвонила и пригласила через неделю на свою свадьбу…

Теряю какую-либо связь с миром.

Сердце будто извергло порцию цианистого водорода и стремительно распространяет его с кровью по организму.

— Я даже не знала, что у нее кто-то есть… — пульс разрывает вены, голос сестры искажается, как звук зажеванной пленки, — она ничего мне не говорила. Я не понимаю почему… — зато я понимаю… Прикрываю веки, чувствуя, как конечности наливаются тяжестью. Внутри меня заводится часовая бомба, — оказывается, она вместе с Петром уже больше полугода. Он врач. — тикает, накачивая клетки ядом. Травит. Убивает, — А летом они уедут заграницу.