Книга Любовный треугольник, страница 77 – Элла Савицкая

— Ого… — хмурюсь я.

— Но проблема в том, что долг нужно выплатить до конца года, потому что со следующего взлетят проценты, — задумчиво рассуждает Давид, — Часть я смогу вернуть из своих сбережений, остальное нужно искать. Как ты сама видишь, прибыль в «Ахтамаре» слабая. Думаю, дело в узкой направленности меню. Я тут прикинул и решил, что хочу это исправить.

— Ооо, понимаю. Но Тигран Арманович был против, — качаю головой, — я тоже предлагала ему расширить разнообразие блюд. И еще убрать парочку, которые заказывают особенно редко. А заготовки для них занимают целую полку в морозильнике, которую можно было бы использовать иначе.

— Хм, — Давид встает и постукивая большими пальцами, обходит стол.

Становится в метре от меня, сосредоточенно о чем-то размышляя.

Я невольно снова засматриваюсь. На мужественные руки, покрытые тугими венами, на массивный циферблат часов на левом запястье. Выше взгляд не поднимаю.

— Сейчас моего отца здесь нет, и решения принимаю я, — произносит твердо, — если мы будем продолжать в том же духе и топтаться на месте, то так и продолжим тонуть.

Это факт… посетителей и правда не так много, как хотелось бы.

— Если ты готов рискнуть, то я тебя отговаривать не стану, — поддерживаю его решение.

— Вот и отлично, — хлопнув в ладони, он привлекает моё внимание, — Тогда скажи мне… по твоим личным наблюдениям, что нужно убрать?

Хороший вопрос… Надо подумать…

— Мммм, — задумываюсь, перелопачивая в памяти пункты меню, которые я уже выучила наизусть, — я бы полностью убрала кюфту. Денег на мясо уходит много, а блюдо заказывают единицы. Думаю, из-за того, что оно мало кому знакомо, да и не за тефтелями народ ходит в ресторан.

— Согласен, — потянувшись к столу, Давид берет планшет и делает заметку. — Хаш тоже за эту неделю заказали только раз.

— Да. Он очень жирный.

— И готовится долго.

— Точно, — подтверждаю, вставая.

Сама того не замечая, начинаю ходить из стороны в сторону, вспоминая что у нас часто портилось.

— Вычёркиваю, — говорит Давид, — Бастурма, манты?

— Нет, это разлетается на ура. Особенно манты. И шашлык.

— Да, их оставим, как главных представителей национальной кухни. Долму тоже. — летает пальцам по планшету, — Гату вроде берут нормально?

— Да. Её нужно оставить. Гату очень любят.

— Ты тоже любишь гату…

Останавливаюсь, словно споткнувшись о невидимый ковер и оборачиваюсь.

Схлестываемся с Давидом взглядами. По коже мурашки летят и приподнимают волоски.

— Люблю.

— Как и мясо с пахлавой. Но если скажут выбирать одно из двух — всегда не раздумывая выберешь мясо.

Застываю, чувствуя, как его слова теплом резонируют в грудную клетку. А потом у меня дыхание перехватывает. Резко и за одну секунду, как бывает обычно на большой высоте. Когда прыгаешь с банджи джампинга, опрометью летишь вниз, и от адреналина спазмирует голосовые связки. Настолько сильно, что даже крикнуть не удаётся. Вот и у меня сейчас также происходит потому, что Давид вдруг улыбается.

В уголках карих глаз собираются морщинки, а губы растягиваются в улыбку, которую я не видела уже очень давно… Простую, настоящую, открытую…

В груди щемит, а в желудке щекотать начинает.

Он помнит…

Кажется, мы сейчас оба вспоминаем тот момент, когда мне пришлось переночевать у него в спальне в тайне от родителей и Мариам, и чтобы я не голодала он принес мне целую тарелку мяса.