Книга Давай останемся никем, страница 75 – Элла Савицкая

Переодевшись, я перебираюсь вперед.

Парень окидывает меня оценивающим взглядом.

— Ты права. В юбке было бы лучше.

— Ну вот, значит понравилась тебе, — восклицаю удовлетворенно.

— Понравилась, — кивает Скайлер и смотрит на меня серьезнее, чем того требует ситуация.

Серо-синие глаза сощуриваются, а меня атакует странное ощущение. Волоски поднимаются на руках. Если бы в машине было холодно, я бы подумала, что это именно от холода, но Скайлер включил печку. Горячий воздух обтекает меня со всех сторон, так отчего же меня мурашит?

Отворачиваюсь, отвлекаясь на ремень безопасности и разрывая натянувшуюся нить между нами.

— Так чего я о тебе еще не знаю? — перевожу тему, позволяя себе снова взглянуть на брата.

Скайлер заводит машину и выезжает с парковки.

— Начнём с того, что конкретно тебе известно, — говорит он, проворачивая руль и бросая на меня мимолетный взгляд.

— Тааак, тест, хорошо, — потираю охотно руки. Наблюдательность всегда была моей сильной стороной. И судя по тому, что я успела заметить, выводы могу кое-какие сделать, — Ты терпеть не можешь фруктовые жвачки, только мятные. Я еще ни разу не чувствовала, чтобы от тебя пахло чем-то, кроме мяты. — Губы парня разъезжаются в легкой улыбке. — Подожди, это еще не всё. Твой любимый жанр фильмов — ужастики. Когда ты ведешь машину, то левую руку всегда кладешь на дверь и придерживаешь двумя пальцами руль. — Взгляд усмехающихся глаз стекает на руку, даже сейчас находящуюся в таком положении, и Скайлер одобрительно кивает.

— Легко описывать то, что видишь.

— Так, значит, да? Я вижу не только это. Я знаю, что ты терпеть не можешь Сибиллу и всю её компанию. Не зря же ты пересел от них и больше не обращаешь на нее никакого внимания. Твой любимый шоколад «Твикс», потому что золотые уголки время от времени валяются под ногами. Скорее всего, ты их не замечаешь, потому что сразу бы убрал, судя по твоей чистоплотности. — В доказательство наклоняюсь и поднимаю с пола небольшой кусочек золотистой фольги, — А еще ты почему-то упрямо не хочешь сближаться со мной, хотя причины я не понимаю.

Мужские руки напрягаются после моих последних слов. Скайлера выдают напрягшиеся вены и мышцы. Я застываю. Очень давно хотела ему это сказать, а осмелилась только сейчас.

— Знаешь, сколько у меня было «братьев и сестер», Оливия? — парень расслабляется так же быстро, как и напрягся.

Иногда я поражаюсь его самообладанию.

— Сколько?

— Семь. Не включая тебя и твоих братьев.

— Как это?

— Ты знаешь, как устроены приюты, Оливия?

— Нет, — отвечаю честно. Я никогда не задавалась этим вопросом.

— Детей часто отдают в приёмную семью, фостерную, как у нас их называют. Проживать в этой семье он может не больше года. И если ребенок подошел семье, родители его усыновляют.

— Ты тоже жил в такой семье? — хмурюсь я.

Скайлер усмехается, но это не та усмешка, что была еще несколько минут назад, когда мы обсуждали мою юбку. Сейчас в ней отрешенность и хорошо прикрытая печаль.

— В шести.

— В шести семьях? — пораженно вылетает из меня.

— Мгм.

Это что значит? Что все они отказались от него? Не захотели оставить? Волна обиды за парня прокатывается по горлу и опускается в сердце. Больно сдавливает.

— А почему они тебя не оставили?

Теперь усмешка приобретает окрас озлобленности.