Книга Ты - моя паранойя, страница 53 – Элла Савицкая

— Как ты смотришь на то, чтобы переночевать у меня?

— У тебя? – удивляется Зак.

— Да. Мы так и не поели. Ты сейчас накидаешься алкоголем, а на утро будешь таблетки искать от похмелья. Да и обстановка тут так себе. Поэтому предлагаю переночевать у меня. Собутыльница из меня плохая, а вот накормить это легко.

Давай же, соглашайся! Там спокойно, там только ты и я.

Заку много времени не требуется. Он смотрит на меня несколько секунд, думает.

— Мама дома?

— Нет, в ночную сегодня.

— Тогда ладно. Поехали.

Зак

Тара варит спагетти с сыром, мы ужинаем, запивая всё это дело чаем. Выпивка здесь и в данный конкретный момент больше не нужна. Меня отпускает.

Пока Тара принимает душ, я ковыряюсь в телефоне, а потом и сам отправляюсь искупаться.

Когда выхожу, на диване в гостиной меня уже ждёт услужливо застеленный диван. Холодный и пустой.

Несогласно морщусь. Не хочу там спать.

Поворачиваюсь, чтобы отправиться в сторону спальни Тары, но сталкиваюсь с ней в проходе.

На моей девочке короткие шорты со свободной майкой и ноль косметики. Обалденная. От одного вида у меня замыкание во всех клетках организма происходит.

— Ого, - её округлившиеся глаза направлены на мой живот, - Зак, зачем?

Тянется и касается кончиками пальцев татуировки, что занимает всю область на груди и ниже. Кожу током простреливает моментально. Точно, она же её ещё не видела.

Задерживаю дыхание и ловлю кайф от таких долгожданных, острых прикосновений.

— Захотелось. Не нравится?

Чувствую, как теплые пальцы медленно-медленно очерчивают рисунок. Тара завороженно рассматривает татушку, а я так же завороженно её. Подмечаю соски, проглядывающие через тонкую ткань майки. Маленькие и твёрдые. Во рту сухо, как в пустыне, становится.

— Не знаю. Пока не поняла. А почему именно индеец?

Мышцы пресса сокращаются, когда она ведёт по кубикам. Ниже и ниже. Хочу, чтобы не останавливалась.

— Символ стойкости характера.

— У тебя он и без индейцев стойкий, - улыбается, а моё сердце, как надувной шарик, раздувается от этой улыбки.

Пальцы доходят до кромки трусов и застывают. Карие глаза с моими встречаются.

— Дальше не хочешь рассмотреть?

Знаю, что Тара уже прекрасно видит, что у меня встал, поэтому стремительно краснеет. Иногда я поражаюсь способности этой уверенной в себе девочки краснеть. Но безумно тащусь от этого. Это словно видеть её другой, такой, как никто не видел… блядь, видел же! Другой видел! Реальность звоном в ушах раздаётся и шарашит током сильнее, чем до этого.

Тара собирается забрать руку, но я ловлю её за запястье и кладу к себе на грудь. Не пускаю. Так хорошо. Сейчас идеально просто.

— А на спине тоже есть рисунок? – спрашивает серьёзно.

Киваю и поворачиваюсь к ней на сто восемьдесят градусов.

Сердце бомбит, кожа горит. Лопатки рефлекторно сводятся, когда Тара трогает рисунок. Там разные надписи на латинском, закат и много чего другого. Как я говорил – я подвис на татуировках.

— Зачем так много? – следуя пальцами вверх по плечам, интересуется тихо.

На меня же каждый пройденный ею миллиметр действует как детонация новых и новых крошечных бомб под кожей. Они взрываются, накаляя кровь. Превращаюсь в сплошной сгусток оголенных проводов.

— Было два варианта – девки или тату. Первый меня не вставил, поэтому…