Книга Неблизкие, страница 51 – Элла Савицкая

— Что это? — восторженно лечу подушечками пальцев по хрустящей бумаге к верху.

Макс садится со своей стороны и заводит машину.

— Гипсофилы.

Гипсофилы? Я таких и не знаю. Тактильно — это множество небольших бутончиков, сложенных в один большой.

Ныряю носом в цветы и слышу, как щелкает камера.

— Красивая девочка.

Сердце раздувается и как умалишенное колотится в груди.

Ну вот как ему противостоять? Знаю, что нельзя было целовать его в ответ, но и оставаться равнодушной совсем не получается.

— Спасибо тебе, — тянусь вперед, чтобы поблагодарить его и натыкаюсь на мужские губы.

Макс кладёт ладонь мне на затылок, чтобы с ходу углубить поцелуй.

Ох, мамочки, какой он горячий. В животе тут же закручивается спираль от его напора, запаха, уверенного языка, шарящего в моем рту. Хочется спрятаться от ощущений, потому что их слишком много. Всего лишь поцелуй, а у меня все дрожит внутри и тянет сладкой истомой.

По приезду домой Макс ставит цветы в ведро. Но на этот раз оставляет его посреди зала, а не запихивает в угол у входа. Мы обедаем, разговариваем и целуемся. Так много целуемся, что у меня начинают болеть губы, но остановиться все равно не получается.

Не знаю правильно ли я поступаю, позволяя себе эти вольности с Максом и ступая на ту самую тропинку, которую старалась избежать, но я словно впервые за долгое время чувствую себя другой.

Не послушной отличницей дочкой, окончившей школу с золотой медалью и поступившей на бюджет в музыкальную академию. А простой девчонкой, внутри которой, оказывается, существует вулкан эмоций, способный извергаться и бурлить.

Когда за окном темнеет, я отправляюсь в ванную, кое — как выставив Макса за дверь. Если до этого он не особо слушал мои «нет», то теперь их для него будто и вовсе не существует. Прижимая ладони к горящим от смущения щекам, принимаю душ, надеясь, что этот засранец не ворвется сюда, а потом выхожу в зал.

Макс уже во всю работает, если судить по стуку клавиатуры. Отправившись в комнату, я осторожно снимаю повязку. Знаю, нельзя долго ходить без неё, но сегодня противостоять себе я не в состоянии.

Мне нужно его увидеть, хотя бы пару минуточек.

В зале лишь приглушенный свет от нескольких мониторов, поэтому ориентироваться мне удаётся легко. Вижу я не очень четко, но немного лучше, чем несколько дней назад. Теперь я в состоянии различить непонятные символы на мониторах, таблицы.

По мере приближения к Максиму пульс учащается. Тихонько подхожу к нему сзади и кладу ладони на плечи.

— М-м-м-м, — он мурлычет, как довольный кот.

С улыбкой провожу пальцами по его жестким черным волосам.

— В чем состоит твоя работа? — несмело любопытствую.

— Раз ты спрашиваешь, значит ответ уже знаешь, — оторвавшись от клавиатуры, он разворачивается на своем стуле.

Взгляд в темноте вспыхивает, когда замечает, что я без повязки. Обхватив руками талию, усаживает меня к себе на колено и завороженно гладит большим пальцем щёку, смотря мне в глаза.

Я и сама не дышу. Его изображение нечеткое, словно сквозь тонкий слой воды, но мне этого вполне хватает, чтобы рассмотреть то, КАК именно он на меня смотрит.

И я, кажется, пялюсь на него точно также. Жадно изучаю губы, которые только за сегодня меня целовали столько раз, сколько я не целовалась вообще за все годы.