Книга Нарушая дистанцию, страница 101 – Элла Савицкая

— Раньше не решался?

— Раньше была вероятность того, что ты вы впихнешь мне их в рожу или выкинешь.

— Теперь нет? — принимаю подарок и затаившись наблюдаю, как он раздевается.

Надо признать, мне нравятся даже эти его действия. То, как куртка скользит по массивным плечам, а потом он проводит пальцами по коротким волосам. Как в этот момент ментоловый аромат его геля для бритья наполняет мой коридор, заставляя все во мне бурлить от предвкушения.

Ну всё, это крах, Ирина…

— Надеюсь, что нет.

Развернувшись, гаденыш кладет мне руки на талию и по-хозяйски притягивает к себе. Не расшаркиваясь на прелюдию, впивается в мои губы своими и глубоко целует. Я бы даже сказала, что это ощущается не просто, как поцелуй, а как самая настоящая примитивная жадность. Его язык проникает ко мне в рот, пальцы сминают домашний халат на спине, а сумасшедшая энергетика проникает в каждую мою клетку и порабощает её.

И в этот момент кипение внутри меня находит выход. Все то, что томилось, ждало, мучилось, наконец выплескивается наружу под воздействием вулкана по фамилии Руднев.

Он счастлив, это ощущается на каком-то особом уровне. И это счастье заражает и меня.

Наощупь нащупав комод, кладу на него цветы. Привстаю на носочки, скользнув по твердой мужской груди вверх и оплетаю шею Никиты руками.

Чувствую, как он между поцелуями улыбается.

— Несколько часов мечтал это сделать, — делится, отрываясь от меня лишь на секунду и снова нападая на мои губы.

Подняв меня за бедра, ступает в сторону спальни, как вдруг тишину рассекает пронзительный кошачий визг.

— Блядь, — Никита подскакивает на месте.

Я выпутываюсь из его рук и в ужасе соскакиваю на пол. Надеюсь, этот неандерталец не раздавил мою королеву!

Герда, выгнувшись дугой, с истерическим воплем пятится назад.

— Цаца, прости, — в самом искреннем жесте Руднев прикладывает к груди ладонь и приседает на колени, но Герда не ведется на его привычное обаяние. Продолжает сердито верещать и шипеть, — мне кажется, или я слышу, как она обкладывает меня трехэтажным матом?

— Не удивлюсь, если она наделает тебе ночью в ботинки, — подтверждаю, потому что я тоже слышу кошачьи ругательства.

— Ой нет, давай без этого, девочка, — пытается договориться Никита. — ты же помнишь меня? Я твой любимый мужик. А смотри, что у меня есть.

Выпрямившись, Никита достаёт из кармана пакетик с едой и хитро им покачивает, надеясь задобрить королеву.

Взгляд Герды выхватывает обожаемую вкусняшку, но она слишком гордая, чтобы продаться так дешево. Поэтому хоть шипит теперь и меньше, а позу не меняет. Так и стоит, вжавшись задом в стену, и выгнув спину.

— Знаешь, я думаю она на тебя обижена еще за прошлый раз, — выдаю вердикт.

— Это на какой? — недоуменно смотрит на меня Никита.

— Когда ты самым наглым образом подорвал её доверие и едва не выбросил из окна.

— Чегоо? Да я бы никогда, — оправдывается он скорее перед ней, чем передо мной, потому что смотрит прямо на Герду. — Цаца, ну ты что? Я с девочками плохо не обращаюсь. Еще и с такими лапочками.

И игнорируя невнятный протест, проявляющийся в нечленораздельных звуках, он поднимает ее на руки. Герда выкручивается, снова начинает шипеть и брыкаться, выставляя клыки и когти, а этот бесстрашный вдруг прижимает её к своей груди, зажав лапы так, чтобы она даже если сильно постаралась, не выпуталась.