Книга Узел, страница 55 – Оксана Сергеева

— Может, машину вызвать?

— Не надо. Кругом, шагом отсюда марш. — Поднимаю стекло и прячу свое удостоверение во внутренний карман куртки.

— Никита Валерьевич, ну-ка предъяви мне свои документики, — вкрадчиво произносит Климова.

— Они самые обычные, — улыбаюсь я.

— Я сейчас устрою тебе обыск. С пристрастием.

— Только об этом и мечтаю, — невольно срывается у меня.

— Ты же знаешь, я не успокоюсь, сейчас полезу шарить по карманам и оболью тебя вином. Я же видела ты ему ксиву какую-то показал. Кто ты, Леднёв?

Я забираю у нее из рук стаканчики с вином и даю удостоверение.

— О, боже, Ник, — выдыхает она, — ты прокурор. — И хохочет: — Вот жук! За нос меня водил!

— Самую малость. Тебя особо не проведешь.

— Я сразу поняла, что что-то не так. По разговору.

— Это издержки профессии. Давно привык вопросы задавать, нежели отвечать на них самому.

— Оно и видно, — упрекает она. — Я знала, что у тебя все получится. Я же тебе говорила, что у тебя… все-все получится… ты стал, кем хотел… — голос ее затихает.

— А ты стала? Кем хотела…

Не отвечая, Настя отдает мне ксиву и хватается за ручку двери.

— Душно… подышать хочется.

Выхожу следом, бросаю стаканчики с недопитым вином в урну. Сунув руки в пальто, Настя бредет по тротуару, подальше от машины. Я хватаю ее за руку и разворачиваю к себе.

— Ник, а ты помнишь тот Новый год? Нашу первую ночь?

— Да. — Конечно, помню. После той ночи мы не расставались. До того момента…

— Клянусь, у меня больше никогда в жизни не было такого праздника.

Я сжимаю ее плечи. Климова знает, о чем я хочу спросить. На языке только одно слово.

Она знает. И вся сжимается под моим взглядом. Вздрагивает, прикрывая глаза, но я успеваю заметить, сколько боли скрывается за дрожащими веками.

Смотрю на ее губы, манящие влажные губы, которые когда-то горели от моих поцелуев, и у меня больше нет сил скрывать страстное желание под напускным равнодушием. Почти невесомо приникаю к ним. Но это легкое касание быстро перерастает в глубокий поцелуй, не имеющий ничего общего с тем первым, приветственным. Этот, безрассудный горячий, будоражит кровь, и после него нам неизменно захочется большего.

Уже хочется…

Желание пульсирует в венах, в каждой моей клеточке. У меня — даже не с этого момента. С того самого, как увидел ее на том мероприятии. Она была одета, но я видел в платье ее голое тело и все эти дни только и жил мыслью, как бы снова овладеть ею. Ощутить под собой, вырвать стон из жестоких губ и снова увидеть ее, такую холодную и надменную, в угаре страсти…

В кармане у Насти звонит телефон. Громко и настойчиво. Я знаю, что это он. Знаю, что это Филипп. Спинным мозгом, что ли, чувствую.

— Ответь. — Отпускаю и отхожу от нее.

Сердце стучит неспокойно. Меня разрывает ненужная, почти забытая ревность, когда я представляю, что Настя лежит с ним в постели, отдается его ласкам и стонет под ним от наслаждения. В голове мутится от этих мыслей, и в груди становится тесно от этого мучительного чувства, кажется, оно вот-вот разорвет мою годами твердевшую оболочку.

Я не слышу, что говорит Настя. Не слышу, когда она заканчивает разговор. Вызываю такси и называю ее адрес. Пока не поздно, отправляю ее домой, подальше от себя, вместе с тем прекрасно осознавая, как бесполезны эти попытки. В наших отношениях всегда присутствовала пугающая предопределенность, она и сейчас никуда не делась. Нам больше друг от друга не спрятаться и не убежать. Я буду думать о ней. Завтра, послезавтра, потом… все следующие дни до телефонного звонка. Моего. Или ее. До момента нашей следующей встречи, которая обязательно состоится. Потому что, проклиная все на свете, я все равно пойду к ней. Хотя в нашей прошлой жизни своим поступком Настя отрезала все пути назад.