Онлайн книга «Узел»
|
Голова кружится, тошнота подступает к горлу. Таисия берет меня под руку, чтобы поддержать. — Я сама, — отбрасываю ее руку, — сама… Десять лет головы не опускала, десять лет с прямой спиной. И сейчас не опущу. Даже если это адски больно… Мы спускаемся вниз, там, у дверей, я надеваю пальто, Тося заботливо наматывает мне на шею шарф. Она всегда ведет себя как моя мамочка, это так забавно. И мне от этого так тепло… На улице я уже не могу от нее отбиться, она крепко ухватывает меня за рукав и ведет к своей машине. Я падаю на переднее сиденье, но еще держусь, еще сильны внутренние цепи. Все начинается, когда переступаю порог своей квартиры. Перед глазами все плывет, в солнечное сплетение будто ударили камнем, я пытаюсь дышать и никак не могу продышаться. Хочу снять с себя пальто, шарф… тяну и тяну, а он не снимается… — Господи, Настя, дай, а то задушишься сейчас, — всхлипывает Тося и плачет вместе со мной. А я не плачу. Я рыдаю. Захлебываюсь слезами и ничего не вижу. Тоська усаживает меня на диван и начинает успокаивать. То с одной стороны присядет, то с другой обнимет. Что-то говорит, кричит, шепчет. Потом в панике начинает бегать по квартире и что-то искать. То воду в меня пытается влить, то коньяк. Я только вою, вою, вою… — А ну успокойся! Я сейчас Леднёву позвоню! Слышишь! Все! Звоню! О, это контраргумент. Очень веский и очень отрезвляющий. При этом я замечаю, что хватает она не мой, а свой телефон. — Есть у меня его номер, есть! Общаемся мы! Это я его случайно на Арбате встретила, телефон выпросила, позвонила. Пообщались мы. Потом уже он с тобой увиделся! Просто я не знала, как тебе об этом сказать. Как я должна тебе об этом сказать? Ой, Настя, я тут твоего Леднёва увидела, у него все отлично, он прокурор, и спит с Сашенькой! Вот так я должна была сказать? — Да пох…хер мне, — заикаясь, говорю я. — Вот и слава богу. Пей. — Что это? — Коньяк. — Думаешь, мне еще надо? — Уверена. Мне тоже, кажется, не помешает. Наверное, Тося права. Надо еще выпить. Я замерзла. Вся. С головы до ног. Меня охватывает какой-то могильный холод. Глотаю коньяк, не ощущая ни вкуса, ни запаха. Только тепло на дне желудка дает понять, что это был алкоголь. Постепенно это тепло разливается по телу, но не затрагивает сознание — оно так и остается ясным. — Вам надо поговорить, — веско произносит Таисия. Ее слова падают в воздухе, как нож от гильотины. Я уже не отнекиваюсь, а просто вливаю в себя коньяк. — Надо! — требовательно настаивает она. — Спрашивает меня вчера… ты стала, кем хотела? — хрипло вспоминаю я. — Не стала, бл*ть! Хотела мамой стать и не стала! Тося знает, о чем я говорю. Тося в курсе и все понимает. — Я всю жизнь не могу себе простить, что не вмешалась. — Садится рядом со мной и тяжело вздыхает. — Всю жизнь не могу себе простить. Такая дура… все время ведь лезла… но это был единственный раз, когда нужно было вмешаться, а я… — конфужено пожимает плечами. — Сначала не стала, а потом уже поздно… — подсказываю, снова прикладываясь к стакану. — Наверное. — Не наверное, а точно. Я тоже тогда ничего не соображала. Была как в коме. Не осознавала реальность. Не понимала, что жизнь на самом деле длинная, а прошлое может быть ядом. Что это прошлое обязательно вернется в кошмарах. В лицах других, совершенно чужих мужчин, которые, истекая слюной, будут смотреть на мою грудь, а я буду мечтать, чтобы они исчезли с лица земли. В лице Филиппа, побывав у которого в очередной раз, наутро буду мечтать исчезнуть куда-нибудь самой… |