Книга Единица безумия, страница 29 – Оксана Сергеева

— Признавайся. Боишься расслабиться и потерять бдительность?

— Не боюсь, – заносчиво ответила она. – Уже давно выросла из этого возраста.

— Сегодня проверим.

— Каким образом?

— Самым обыкновенным, – вкрадчиво сказал он и улыбнулся.

— Боюсь, у нас с тобой разные представления об обыкновенном, – сказала Женька, не упустив возможности поязвить, но Погодин не был из тех, кого можно загнать в угол остротами. Казалось, он наслаждался их перепалками.

— Мне очень льстит, что ты считаешь меня незаурядным человеком.

— Андрюша, я не думаю, что в твоем случае это считается комплиментом.

— Кстати, какой у тебя тариф? Сколько берешь за час? За ночь?

— Чего? – опешила Женька.

— Ладно тебе, не смущайся, – засмеялся Андрей, – я против проституток ничего не имею. Как ты знаешь, благодаря одной из таких я на свет появился. И можешь все говорить при Феде. Он мое доверенное лицо.

К присутствию Федора Женька успела привыкнуть, стало само собой разумеющимся, что он всегда где-то рядом.

— Все-таки мало ты сегодня от меня получил, – поблагодарила Андрея уничтожающим взглядом.

— По ходу, бабушка пошутила, – вмешалось в разговор «доверенное лицо».

— А-а-а… Это вам старуха сказала, что я проститутка? Она всем так говорит. Старая маразматичка.

— Клиентов пачками принимаешь, – снова развеселился Андрей, но Женька не обиделась на его реплику, потому что видела: он не хотел ее обидеть, а просто смеялся.

— Погодин, отвали. Сам-то кто? Сутенер?

— Сутенеры обычно очень жестоки, я же весьма заботлив к своим подопечным, – последовало самодовольное утверждение.

— А то как же, – хохотнула Женя. – Тогда ты очень добрый сутенер.

— Именно. Или ты думаешь, я у них паспорта отобрал, а они, бедные-несчастные, работают по принуждению и бесплатно? Никто никого насильно не держит. Мы приносим радость, делаем своих клиентов счастливее. У нас все определенно, а за чужие поллюции я не в ответе. Все на совести клиента. Если во время массажа кто-то решил кончить, это его личное дело.

Федя рассмеялся, и Андрей бросил на него довольный взгляд:

— Федя, ты понял? Я тебя только что повысил. Ты из мебели превратился в человека.

— Главное, чтобы вы не забыли об этом, когда протрезвеете.

— Это исключено. Есть у меня совершенно дурная особенность, сколько б ни выпил все помнить.

— Это же хорошо.

— Ничего хорошего в этом нет, Дольчегабана. Бывают моменты, когда хочется забыться, а не получается.

Федор громким вздохом согласился со сказанным, и Андрей вновь обратил на него свое внимание:

— Федя, ты со мной согласен?

— Я с вами полностью согласен.

— Не «выкай» мне. И по имени отчеству не смей называть. И пиджак сними.

— Зачем? – удивился Федя.

Женька сделала движение к выходу, но Погодин удержал ее:

— Ты куда?

— Мне надо отойти на минуточку. В уборную, – прошипела она и выдернула руку.

Погодин проводил ее взглядом и снова глянул на Федора:

— Ты ж не президента охраняешь, слейся с толпой, что ли, проще будь.

— Хорошо, – кивнул он, снял пиджак и расслабился, чуть опустив плечи. – Мне и так удобно, но буду проще, раз так неудобно тебе.

— Я бываю резок, но ты не обижайся.

— Я не обижаюсь. Все понимаю. Я человек твоего отца, поэтому раздражаю тебя. Все свои отрицательные чувства, связанные с ним, ты переносишь на меня. Но я надеюсь, это скоро пройдет. Уже проходит, раз сегодня я заслужил повышение.