Книга Единица безумия, страница 26 – Оксана Сергеева

Она стояла перед ним в шортах и домашней майке, в руках у нее не было ничего, чем можно защититься. Схватив со стола маленькую сковородку, Женя ударила его по голове и крепко зажмурилась, почему-то думая, что услышит стук падающего тела, но услышала лишь забористый мат.

— Дольчегабана, если бы я хотел тебя убить, ты была бы уже мертва. Раз шесть. Не меньше. – Он забрал из ее рук тефлоновое оружие и вернул на стол. – А вот ты, если хочешь кого-нибудь убить, действуй более решительно. Вилку, что ли, в горло воткни… ножом полосни. Такой сковородкой даже таракана не убьешь.

— С-с-спасибо за совет, – голос у нее сбивался на каждом слове. – Н-н-нормальная у меня сковорода, это у тебя голова крепкая.

— Лед.

— Что? – промямлила она, в душе все же радуясь, что Погодин не свалился замертво.

— Лед принеси! – рявкнул он, держась за голову.

Женька подпрыгнула от его рыка, отлепилась от стены и пошла на кухню. Открыв морозильник, вспомнила, что льда у нее нет. Тогда она намочила полотенце холодной водой и принесла его Андрею.

— Вот. Льда нет.

— И на том спасибо, – проворчал он и прижал к ушибленному месту мокрый комок. – Год бл*ть не курил, год! И все к чертям! – Достал из кармана пачку сигарет, вытащил губами одну и нажал на курок. Из ствола полыхнул маленький огонек.

Женька, увидев, что пистолет не пистолет, а всего лишь зажигалка, почувствовала себя по-дурацки. Но спокойнее.

— Не ори, рыбку напугаешь, – сказала она, погасив желание предупредить, что у нее не курят.

— Я сейчас тебя напугаю! – Прикурив, Андрей открыл окно и уселся на подоконник.

— Спасибо, мне хватило. – Окончательно оправившись от потрясения, она неловко опустилась на кровать и поинтересовалась: – Больно?

— Нормально.

— А вдруг у тебя сотрясение?

— Не надейся.

— Тебе из прокуратуры позвонили?

— Позвонили.

— Быстро они. – Заметив, что одна бретелька сползла с плеча, вернула ее на место.

— Быстро, – кивнул он и затянулся. – Леднёв мой добрый приятель, так что тебя, как говорится, пропустили без очереди.

— А-а-а, – глупо протянула Женя, все понимая без дальнейших объяснений.

Несколько минут они молчали. Погодин затягивался и выпускал дым, вместе с ним отпуская и свою злость. Женька вздыхала, задержав взгляд на его руке, которую он то и дело подносил к губам.

— Слушай, пора это прекращать, – сказал он.

— Пора, – согласилась она, не уточняя, что именно пора прекратить.

Из-за стены послушался шум, будто что-то железное упало и грохнулось на пол. Погодин замер и прислушался. Бросил на стол мокрое полотенце, от которого все равно не было никакого толку, и обвел глазами комнату.

— Ты здесь живешь?

— Да.

— Ясно.

— Что тебе ясно?

— Почему у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

Женька начала мелко дрожать. Стащив с кровати плед, она накинула его себе на плечи и снова уселась.

— Все было хорошо, пока мама не заболела. Она растила нас с братом одна. Мы жили в большой трехкомнатной квартире.

— У тебя есть брат?

— Наверное, – проронила она. – Я больше года ничего о нем не слышала. И не уверена, что хочу слышать…

Погодин выбросил окурок в окно, но с подоконника не встал. Остался сидеть на месте, устроившись удобнее.

Он ничего не спрашивал, но Женя, начав говорить, уже не могла остановиться.

— Богдан помладше меня, мы его всегда баловали. Маме было жалко, что он растет без отца.