Книга Единица безумия, страница 41 – Оксана Сергеева

— Шило?

Коваль с сомнением покачал головой:

— Я бы поискал вязальную спицу.

— По-моему, этого добра у бабули было в избытке. Сынок ее, что ли, на тот свет отправил, – задумчиво предположила она.

— Это уже ваша работа – выяснить «кто» и «почему». «Как» и «когда» я вам написал. Будут еще вопросы, как говорится, не стесняйтесь.

— Уж будьте уверены. Господи, я еще никогда так убийству не радовалась.

— Леднёв похвалит.

— Леднёв? Меня? – рассмеялась она, заметно приободрившись после новости о причине смерти старушки. – Ни за что. Не бывать этому.

— И все же, Надежда Васильевна, ваше присутствие на аутопсии и Ромашова вынужден воспринять как личное оскорбление. Меня вы такой чести до сих пор не удостоили.

— Приду, если будет какой-нибудь интересный случай.

— Полно. Вот. Из последнего. – Полистал направительную документацию. – Несколько пьяных господ решили, что один из их компании недостойный подлец… в результате тот оказался с рубленной раной на голове.

— У-у, – будто разочарованно отозвалась Алеева, – бытовуха. Скучно. Издеваетесь? Или флиртуете?

— А вам бы чего больше хотелось? – спросил он безмятежным тоном, но его взгляд привел ее в замешательство.

Ответа Коваль, само собой, не дождался.

— Вы же видите, Надежда Васильевна, работа у меня мрачная. Вынужден себя хоть как-то развлекать.

— Вот пусть тебя лаборантки из гистологии и развлекают, – с тихой улыбкой произнесла Алеева.

— Мы уже на «ты»?

— Когда речь идет о флирте – да.

Может, Коваль и хотел что-то сказать, но не успел. В дверь постучались, и в кабинет несмело шагнула Женька. Она поздоровалась и, крепко сжимая в руках большой черный пакет, уселась в то кресло, в котором сидела вчера.

Надежда Васильевна сразу достала ключи.

— Ключи от съемной квартиры вашего брата. Подумала, вы захотите разобраться с вещами.

— Я ни разу там не была, даже не знаю, где она находится.

Алеева порылась в своих бумагах, сверилась с записями, черканула на клочке адрес квартиры, телефон хозяйки, деловито попрощалась и ушла. Женька сунула в сумку ключи, справку о смерти и какие-то еще бумажки, которые она не имела сил прочитать, и осталась сидеть на месте – растерянная и молчаливая.

— Даже не знаю, что теперь делать.

— Позвоню санитарам. – Коваль понял, что в черном пакете вещи для покойного брата.

— Я не о том… просто не знаю, – еще тише призналась Погодина.

В кабинете Коваля она чувствовала себя спокойнее. Сашка весь такой аккуратный и собранный, основательный, можно сказать. Как только она выходила отсюда, на нее сразу накатывала неуверенность и какой-то подспудный страх. С другой стороны, что еще можно испытывать, приходя в это скорбное место.

— Я тебе очень сочувствую, – сказал Александр.

Женька заставила себя подняться.

— Ладно, надо покончить со всем этим.

— Пойдем, – поднялся и Коваль, будто почувствовав, что сейчас ей жизненно необходима его поддержка.

— Спасибо, что помогаешь.

— Не благодари, – мягко улыбнулся он.

Бывают в жизни моменты, которые легче делятся с малознакомыми людьми. Сашкина помощь была кстати. Как ни тягостно это осознавать, но Андрюша уже не относился к проходным малознакомым мужчинам. Женьку смущали собственные к нему чувства. Если сексуальное желание можно хоть как-то объяснить длительным воздержанием, то все остальное, что ощущалось в его присутствии, откровенно пугало. Она начала к нему привыкать, к его манере общения и специфическому юморку. Временами ей даже не хватало Погодина, а это дурной знак. Душевные метания ей точно ни к чему. Точно не сейчас. Столько всего случилось плохого за последние годы, что к легким романчикам Женька потеряла интерес. Легкие романчики тяжело заканчиваются. Ей еще ни разу не встречался мужчина, который мог закончить отношения мирно и цивилизованно. Или мог ей дать возможность закончить все мирно. В финале обязательно всплывало какое-нибудь дерьмо. Погодин был похож на всех тех, в кого она влюблялась до этого, на всех тех, кто ее бросил. Или предал. Женька попросила на время оставить ее в покое. Андрюша, то ли вняв просьбе, то ли наплевав на ее проблемы, утром даже не позвонил. Вот и хорошо. На фоне переживаний о брате выносить его присутствие было тяжело.