Книга Мажарин, страница 79 – Оксана Сергеева

Ослабив свою хватку, одернул от лица ее руку.

Какие-то доли секунды.

Ее дикий рывок — звон разбитой напольной вазы, которую Маринка сбила, выбегая из гостиной.

Его мысль в голове ослепляющей вспышкой и рев:

— Марина!

Он уже на пороге кухни. Маринка с ножом в руке.

— Стой. Не делай этого, — заговорил холодно, а внутри горело. Будто несколько километров пробежал или вдохнул раскаленный воздух.

Она замерла, но нож от запястья не отняла.

— Я вчера тоже думал: нахуй все послать или повеситься, — не смотрел на ее руку, боясь потерять взгляд. Точно видел, что сделает это — резанет до самой кости. Потому что глаза… глаза у нее отрешенные, как остывшие.

Уставшие. От жизни.

После этих слов она чуть нахмурилась, насторожившись, и Сергей незаметно вздохнул, почти без воздуха, одной грудной клеткой.

— Выбрал первое.

Ее ответом был тоже вздох. Только громкий. Со стоном.

— Теперь ты меня бросить решила? Как тогда? — внешне немного удивился, для нее, но внутри не удивился ничуть.

— Я тебя тогда не бросала.

— Раз тогда не бросала, куда теперь собралась? Меня с собой забирай. Что мне тут без тебя делать? Я без тебя не смогу.

— А как ты без меня до этого жил? Целых семь лет?

— Хуево. Хорошо бы жил — не пришел, — с каменной уверенностью признался он.

Не сдерживался, говорил действительно спокойно и ровно, потому что, идя к ней, сразу настроился на бесконечное терпение. Знал: легко не будет, придется говорить об одном и том же. Много. Часто. Постоянно об одном и том же, но, чтобы ей казалось, что говорят они о разном, а он всего лишь о том, что она ни в чем не виновата.

— Так будет лучше.

— Кому лучше?

— Тебе.

— Мне — нет.

— Ты меня ненавидишь.

— Нет.

— Нет? — переспросила, как ему показалось с надеждой.

— Нет.

— Люблю…

Хотел сказать. Сказал бы. Но, ебвашумать, не так же! Они и так с Маринкой по горло в крови, что ж и первое признание кровью марать? По-другому хотел. Чтобы на этот раз все по-другому…

— Я другое чувствую. Совсем. Ты же дашь мне возможность сказать, что именно я чувствую? Тогда не успел. Куда ты без меня собралась? Мне сейчас плохо. Хочешь, чтобы стало еще хуже?

— Нет.

— Я там был. По небу погулял, бога, правда, не видел, может, оно и хорошо. Нет там ничего интересного, на земле лучше. Положи нож, Мариша.

— Я тебя не бросала. Никогда бы не бросила. Никогда в жизни, — произнесла с твердым отчаянием. — Он меня не отпустил. Я просто не смогла вернуться. Тогда все было из-за тебя и ради тебя.

— Я знаю. Это должно было быть наше время. Наши семь лет. Мы бы не расстались, правда?

Марина кивнула. Потом замотала головой.

— Нет, не расстались, — прошептала, объясняя, что пыталась подтвердить своими жестами.

— Я знаю. Так и жили бы вместе. Заботились друг о друге, — слегка улыбнулся, будто что-то представив. Какой-то возможный эпизод из их несостоявшейся жизни. — Не ругались. Или ругались? — как будто задумался. — Ругались, — сказал с уверенностью. — Я бы тебя ревновал к каждому столбу. Точно ругались бы.

Она не ответила. Страдальчески поморщилась, вглядываясь в его тихую улыбку и стараясь вникнуть в слова, казавшиеся непонятными и нереальными. Но вот лицо разгладилось, губы еле заметно дрогнули, взгляд потеплел.

— Поженились. Ты бы вышла за меня, Мариша?

Ее ожившие глаза наполнились слезами: