Онлайн книга «Палитра счастья»
|
Ей даже нечего было сказать ему в ответ. Что она могла сказать, когда он так по полочкам разложил собственные чувства. Да, он признавался ей в любви, когда они были вместе, но никогда она не задумывалась об её силе. Никогда не задумывалась, насколько он поглощён своей любовью. — А теперь я предлагаю тебе выйти за меня замуж, Эва. Мне всё равно, чей это ребёнок. Я буду заботиться о тебе, о нём, о вас двоих. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Никогда, пока я рядом. Я буду помогать тебе всем, чем смогу и не попрошу о многом. Я всё понимаю, — он не был дураком, чтобы надеяться, что она разлюбила Яна, а потому сразу оговаривал этот момент тоже. — Подумай. Я тебя не тороплю. Она прерывисто втянула в себя воздух и тяжело выдохнула. Он привлёк её к себе. Поцеловал в висок и прижал к груди. Она не сопротивлялась. Приникла к нему, но не обняла, а сдала кулачки и уткнулась ему в плечо. Пусть так. Пусть так, если ему будет приятно. Хотя бы так она может поблагодарить его за всё. Как бы то ни было он не бросал её никогда. Никогда не оставлял и готов был пойти на многое. Эва поёрзала и уселась поудобнее, уютно устроившись в его руках. Он погладил её по волосам. В тот вечер было очень прохладно, а в его объятьях было очень тепло. Он молчал. Не давил больше на неё словами и уговорами, и проникновенными речами о трудности её положения. Она ничего не говорила, задумчиво слушая собственное дыхание и всё же ощущая скованность и лёгкое напряжение. Незаметно для себя Эва дошла до той лавочки, на которой они беседовали тогда. В тот вечер они ещё долго сидели, пока не стемнело и Эва совсем не замёрзла. Он заметил её подрагивание и сразу же поднялся с намерением отвезти её домой. Она присела на то же место, где сидела в прошлый раз. И снова почувствовала те же противоречия — грусть, смешанную с разочарованием, немного нежности к нему и чуточку горечи. Мимо брели прохожие — мамы с детьми, молодые влюблённые и пожилые парочки. Среди множества людей она была совершенно одна… Порывшись в сумке, она достала блокнот и на самом дне отрыла карандаш. Эта извечная привычка таскать в сумке тысячу карандашей и несколько блокнотов так и не покинула её. Рука энергично забегала по чистому листу бумаги, хотя сама она расслабленно откинулась, удобно устроившись на парковой скамье. Скоро на листе начали просвечиваться силуэты людей. Просто фигуры… Чёрно-белые образы… Несколько засохших скрученных листиков гонимых упрямым ветром… На другом листе возник целый вихрь… потом листопад… ещё несколько мужских и женских силуэтов… Все без лиц… Ещё она нарисовала несколько гуляющих парочек и пару забавных малышей. Это были совсем крохи. Они еле переставляли ножки и забавно тянули руки, словно цеплялись за воздух. Такому крошке обязательно нужна опора… Пока она рисовала малышей, совсем растрогалась, и глаза защипало, но она сдержалась. Не пролила не одной слезинки. Рисовала, не глядя на часы, и не считая, сколько времени потратила на всё это. Только урчание в желудке оторвало её от любимого занятия, сообщив, что пора поесть и позаботиться о малыше. А в руках у неё был целый сборник «осенних» миниатюр… * * * — Привет! — Привет! — довольно ответил он. — И я плохо себя чувствую. Ты обещала прийти и задерживаешься. Я весь в страданиях. Это невосполнимые потери для моего почти обездвиженного и больного организма. |