Книга На краю неба, страница 119 – Оксана Сергеева

— Почему?

— А что ты им скажешь?

Ее глаза наполнились слезами. Действительно, что она скажет родителям? Мамочка, папочка, у меня, оказывается, была внематочная беременность, мне сделали лапароскопию, слава богу сохранили трубу, я потеряла ребенка, но сейчас все хорошо, а могло быть по-другому? Еще день-два, и потеряла бы маточную трубу, а, возможно, на тот свет отправилась? Так она скажет своим обожаемым родителям, по которым соскучилась безумно? Нет, разумеется, такое произнести у нее язык не повернется.

— Давай позже. Когда ты придешь в себя, сможешь нормально говорить и будешь лучше себя чувствовать.

— Хорошо, — согласилась она. Сейчас едва что-то соображала, нужно хоть немного оправиться. Они с матерью очень часто перезванивались, по нескольку раз в день. Для начала нужно написать сообщение, чтобы мама не заподозрила неладное и не стала волноваться.

Шевельнула рукой, Дима тотчас легонько сжал ее. Катя благодарно вздохнула. Руки у него такие горячие, ей как раз не хватало тепла, одеяла как будто совсем не грели. Она ответно, как могла крепко стиснула свои пальцы. Так почувствовала себя увереннее и спокойнее. Но, черт подери, из глаз побежали слезы, будто это крепкое пожатие их выдавило. Полились они, соленые и горячие, из уголков глаз.

Крапивин кусал губы. То ли эмоции пытался в себе обуздать, то ли слова какие-то сдержать. Вытирал ее слезы, гладил мокрой ладонью по спутанным волосам. Катя собрала все силы, какие только могла в этот момент собрать, глубоко вздохнула, задержала дыхание и приказала себе успокоиться.

— Тебе уже идти надо? — спросила, чтобы отвлечься. Знала, что именно сегодня у него важная сделка. Он должен подписать соглашение по приобретению доли акций одной из канадских геологоразведочных компаний.

— Да. Ты заснешь, и я пойду. Еще заеду домой переодеться. Не успеешь проснуться, я уже вернусь. — Не знал точно, когда вернется в больницу, но разве мог обещать другое?

— Ладно, — слабо улыбнулась Катя. Ее губы порозовели, хотя щеки все еще были бледны.

— Отдыхай. Ни о чем не думай, постарайся заснуть. Тебе надо поправиться, а потом мы обо всем поговорим.

Она кивнула и закрыла глаза.

Будто у нее был выбор…Дима покинул палату, когда Катя уснула. Времени до начала совещания оставалось всего ничего. Позавтракать он точно не успеет. Но об этом не беспокоился: на работе выпьет кофе. Аппетита все равно не было, желудок и не напоминал о голоде привычными спазмами.

Вернулся домой, быстро принял душ, смыв с себя переживания бессонной и безумно тревожной ночи, переоделся и поехал в офис. Чуть задержался в пробке.

Без пяти минут десять подъехал к бизнес-центру, в котором располагалась штаб-квартира канадского подразделения,

— Дмитрий Олегович, все уже собрались. Ждут только вас. Что-нибудь случилось? — позвонила обеспокоенная секретарша.

— Я уже здесь. — Шел по коридору, который служил своеобразной обходной галереей — все помещения располагались вдоль этого остекленного фасада.

Без двух минут открыл стеклянную матовую дверь переговорной.

— Доброе утро, — приветствовал коллег и партнеров, внутренне скривившись: это утро никакое не доброе, оно адски мучительное. До сих пор в груди блуждал холодок, и дышать было трудно, будто легкие закаменели.