Книга На краю неба, страница 44 – Оксана Сергеева

— Понимаю, — тихо согласилась Шаурина.

— Катя, мне расчетов и просчетов хватает, вся моя жизнь и так — сплошные цифры. Поддержка чужих интересов, борьба за свои… финансовые результаты, операционные результаты, интегрированные отчеты… мне хватает. Я наедаюсь этого по другую сторону и не готов инвестировать ложь в личные отношения. Все, что угодно, готов, но только не вранье.

— Ладно, — поспешила Катя увильнуть от этой не очень приятной темы. — Расскажи, как прошел твой день. Что на совете директоров? Все рудники посчитали?

Дима слегка рассмеялся:

— Посчитали. Определили восемь действующих, два проекта развития, четыре проекта с локализованными ресурсами, портфель геологоразведочных проектов и лицензий в Гвинее, Французской Гвиане и Канаде.

— Боже мой… — выдохнула Катя. — Я тебя в следующем году вообще не увижу.— Это будет трудно. В конце января саммит «Драгоценные металлы» в Москве, в конце февраля «Global Metals&Mining Conference» во Флориде, потом симпозиум в Торонто. — Сжал ее ладонь, Катя ответно сомкнула пальцы, и Дима почувствовал, как по его руке побежало благодатное тепло.

— Ты совсем уйдешь в это направление, с головой.

— Да.

— А остальное?

— Номинально.

— Понятно. А то, что здесь, по ювелирке? — округло выразилась, не решаясь упоминать вслух имя Агаты.

— Мелочи. Я не буду этим заниматься лично. У меня вообще нет на это времени. Это все для поддержки бренда, а оно может работать и без моего личного вмешательства, я уже назначил ответственных.

Про себя Катя обрадовалась: какое разочарование для Адочки! — но не стала бурно выражать свои эмоции. Сказала другое:

— Ты даже не похвалил меня. Я все экзамены сдала, теперь весь январь отдыхать буду, а ты даже не похвалил.

— Я еще успею. Похвалю. Приедем домой и буду тебя хвалить, хвалить, хвалить…

— Крапивин, блин.

— Чего — Крапивин?

— Много чего, — улыбнулась она.</p>

Глава 9

Я хочу написать вас, Катрин. Вот так, в полотенце и с мокрыми волосами. Катрин, позвольте?

— Ты мне теперь целый век будешь вспоминать это? Я не виновата, что он завалил к нам с утра так рано. Я кофе варила. Тебе, между прочим. — Прежде чем усесться на кровать, Катерина поправила на груди полотенце, свернула мокрые волосы в узел и заколола их шпилькой. К обожженной спине даже прикосновение волос ощущалось нестерпимо больно.

— О, да, он аж ошалел от увиденного. Катрин, какие глаза! А глубина взгляда! Шея, плечи! Это же духовная нагота, духовная!

— Может, надо было согласиться? Как думаешь? Попозировать ему, — с удовольствием поддела Крапивина.

— Не знаю, — ухмыльнулся Дмитрий в ответ, — но он такой бабник, он любит трогать женщин. Попробуй ему откажи. Богема эта, знаешь ли, обидчивая. Подумает, что ты его талант не оценила.

— Ты тоже. Любишь трогать женщин. Сам говорил, что мужские руки созданы, чтобы быть под юбкой.

— Я трогаю только свою. И то последние три дня не могу, — вздохнул с явным разочарованием. — Нельзя было тебя на солнце выпускать.

— Да, надо было держать только в спальне. — Уселась на расправленную постель и сунула Диме тюбик с кремом против солнечных ожогов. — Давай, Димочка, поработай ручками, намажь меня кремом.

— Точно. В спальне. В кровати. Целее была бы. Ромеро на тебя запал, весь вечер взгляд не мог отвести. Сволочь.