Книга На краю неба, страница 47 – Оксана Сергеева

И собственное удовольствие по спине медленным ознобом, и эхом его — легкая боль в до предела натянутых мышцах…

Сегодня твоя очередь варить кофе, Димочка. Я еще сплю.

— Лентяйка.

— Конечно. Я вчера сказала, что меня можно немного потискать, а не мучить всю ночь

— Ты была очень не против, не выразила ни капли сопротивления. Даже наоборот. — Искал губами губы и нашел ее улыбку,

— Какое уж тут сопротивление. Я и так ранена на всю спину.

— Хорошо, что хоть не на всю голову. — Убрал на бок длинные пряди волос, разметавшиеся по плечам, уткнулся носом в шею. Поцеловал.

Ее кожа пахла недавним сексом. И сама Катенька еще мягкая вся, расслабленная. Ленивая.

— Давай, Божище, гони за кофе.

— Ты же сказала, что спишь.

— Я кофе попью и спать буду.

— Исправь, напиши в телефоне «Дима», — неожиданно заявил он.

— Нет, — упрямо отказалась Катя.

— «Дмитрий» напиши.

— Не-а.

— «Крапивин».

— Нет. Черт знает, сколько времени Божищем был, а сейчас вдруг Димой станешь. Мой телефон этого не поймет, глючить сразу начнет.

— «Дмитрий Олегович».

— Иди за кофе, Дмитрий Олегович, — засмеялась Катерина и подтянулась вверх, скомкав под собой подушку.

Сколько прошло времени? Пару минут? Пятнадцать? Полчаса? Проснулась от резкого звука.

Нет, так ей всего лишь показалось. Дима поставил на прикроватный столик чашку кофе, но он не мог сделать это громко, просто Кате по утрам даже от шепота хотелось зажмуриться.

— Димочка, иди погуляй. Ты уже собрался, я чувствую. — Отпив пару глотков, поставила чашку на место и снова улеглась на кровать, оставив спину обнаженной, а ноги прикрытыми простыней.

Дима ответил тихим смешком и приблизил к ней свое лицо. На щеке Катя почувствовала его дыхание.

— Я точно не пойду, — еще раз повторила для убедительности, — до вечера не вылезу из постели. Хочу выспаться наконец, а ты сходи, тебе же нравится.

Он ничего не сказал. Молча вышел на террасу в распахнутые двери спальни, словно только и ждал этого предложения. Двинулся по дорожке, которая вела к морю, к общественному пляжу без зонтиков с лежаками. Других пляжей на Сен-Бартелеми нет. Как и нет среди отдыхающих случайных людей.

Сквозь резную листву пробивались первые рассветные лучи. Каменистая насыпь скрипела и шуршала под подошвой. Пискляво и резковато кричали вдалеке чайки. С каждым шагом воздух становился все гуще, влажнее. На берегу Крапивин снял обувь, подхватил ее и медленно побрел вдоль побережья, оставляя на белоснежном песке цепочку следов.

Здесь на него напала бессонница — на этом райском острове, в эти дни. Не та тяжкая, когда отсутствие сна выматывает и обессиливает, а такая, когда не спится из-за боязни пропустить что-то интересное.

Он спешил: ложился поздно, вставал рано. Спешил жить. Дышать. Гулять. Любить. Любоваться рассветами, закатами. Загребать руками горячий ветер. Хватать ртом жаркий воздух. Делать все то, на что в его обычной повседневной жизни так не хватало времени. Потому что в этой жизни он мотался по разным странам, но не имел свободной минуты, чтобы полюбоваться какими-то красотами: из самолета в автомобиль, из автомобиля в гостиницу или квартиру. Жил на земле, но уже забыл, что такое чувствовать под ногами землю.

Зашел в воду по щиколотку, ноги тут же приятно увязли в мокром песке. Наслаждаясь теплой прибрежной волной и немного щурясь от отражающихся на воде бликов, пошел по берегу. Вокруг острова нет рифов, волны на пляжах бывали очень большими.