Книга На краю неба, страница 63 – Оксана Сергеева

Катя застыла на нем распахнутым взглядом, столько всего в нем было, он и половины не прочел, кроме, похоже, огромного разочарования. Не успела спрятать. Или забыла.

— Говори, — тихо подтолкнул он к разговору.

Она давно уяснила одно: говорить надо тогда, когда слова будут восприняты точно и правильно, иначе все бесполезно, только хуже. Наверное, их с Димой беда, что часто говорятся не те слова и не в то время. Потом все это, непонятое и непринятое, встает между ними кирпичной стеной.

— Я не салфетка бумажная, из которой ты будешь складывать все, что тебе вздумается: захотел — самолетик, захотел — кораблик, захотел — цветочек. Захотел — порвал и выбросил. Этого не будет. Продолжать?

— Продолжай.

— О том, что я резка в словах… Как бы тебе понятней объяснить, — сосредоточилась на его лице, словно задумалась, — ладно, попробую на пальцах. Представь на минуту, что я встречаюсь с кем-то другим… с другими. Два года мозолю тебе глаза, а с одним так особенно. И вот в один прекрасный день ты приходишь ко мне домой и застаешь моего бывшего с моей мамой, которая ласково ему улыбается и поет чаем. Я могу ошибаться, но отчего-то мне кажется, что даже у тебя, Димочка, такого обычно спокойного и рассудительного, произойдет в голове короткое замыкание. Представил? — старалась говорить спокойно, чтобы он действительно попытался представить, а не принял ее слова за издевательство или сарказм.

— Ну, да, — неохотно согласился он, — я бы кому-нибудь точно голову свернул.

Не без удовольствия Катерина наблюдала как по его щекам медленно и неровно разлился легкий румянец.

— К чему я это говорю… К тому, что я в таком два года варилась. И сейчас вынуждена разгребать последствия, потому что слегка… очерствела. Но это не значит, что я не борюсь с собой или мне нравится то, что между нами происходит, как ты считаешь. Мне не нравится. И еще — я точно знаю, чего хочу. Но если ты не готов поставить все на ребро, не начинай, не дергай, Дима. Вот это я имела в виду, когда просила «облегчить» отношения. Вопрос ребром потребует запредельной откровенности, на которую ты, Крапивин, сам пока не способен. Я вчера растерялась под напором твоих обвинений.

— А сегодня, я смотрю, с мыслями собралась.

— Собралась, — не поддалась на его провокационный тон. — Потому что не очень правильно «тут» требовать откровенности, а «там» — нет<span style=“opacity:0.1;font-size:0.1rem”> 82849a</span>. И, знаешь, рассчитывая на запредельную, будь готов услышать нечто такое, что очень сильно напряжет твои тонкие чувства. — Отодвинула стул и вышла из-за стола. Дима схватил ее за руку, когда она проходила мимо. — Оставь меня. Не дергай, говорю. У нас нет времени на ссору, правда же? Я завтра улетаю. Дай мне остыть, не хочу уезжать в плохих чувствах. Легче, Дима, легче…

Высвободив руку, Катерина ушла сначала в свою комнату, а чуть позже спустилась в гостиную, присоединившись к родителям. Они с Маргаритой о чем-то шумно беседовали, смеялись. Катя не вслушивалась. Пили зеленый чай, а она его не любила: от него почему-то ужасно сохло в горле.

Так много Дима вчера сказал. Так много. Но не сказал самого главного. Всего лишь одно слово ей нужно было услышать от него. Останься. Если бы он только сказал: «Катя, останься», она бы все бросила и никуда не полетела. Наплевала бы на учебу и возможный протест родителей. Со всем этим можно разобраться позже. На все наплевала и осталась, если бы он только захотел.