Книга Перерыв на жизнь, страница 135 – Оксана Сергеева

— Оно и понятно, что для Катерины Великой мне пришлось бы искать чашечки, которые сам Ренуар в пору бедного детства

расписывал, а Артём не против из обычного костяного фарфора есть.

— Нет, Митенька, — язвит Катя, — я патриотка, мне только кузнецовский фарфор подавай.

— Ладно, крошка, уела, уела. — Дима со смехом обхватывает Катю за плечи и прижимает к себе.

* * *

— Артём Андреевич, если что, я в этом сраме участвовать не буду. А то и так целыми днями Петровна встань сюда,

Петровна встань туда… Может, вы мне еще и доплачивать будете за позирование?

— Чего? Петровна, тебе вчера страшный сон приснился? В каком сраме? — Артём спускается с лестницы, на ходу

натягивая футболку.

— Да вон в том, что в кабинете…

Гера, не задерживаясь, направляется прямиком в свой кабинет, чтобы выяснить, что так возмутило старуху. Войдя в

комнату, он сразу понимает, что имела в виду Петровна.

На стенде висит новая фотография. На ней изображена Рада. Обнаженная.

— Ничего себе ты, Мармеладка, даешь… — пораженно выдыхает Гергердт и срывает фото.

Похоже, снимок сделан в спальне. Рада стоит боком и, чуть выгнувшись, опирается на спинку стула руками. Тусклый свет,

падающий с окна выхватывает изгибы ее совершенного тела. Только изгибы, силуэт. Идеальную спину, округлые ягодицы,

грудь, полуприкрытую руками.

— Ты еще здесь? — Гера поднимает взгляд на домработницу, на момент отрываясь от созерцания фотографии.

— Ухожу, — смиренно говорит женщина, решая убраться из квартиры, чтобы, не дай бог, не попасть под горячую руку

хозяина.

Гергердт быстрым шагом идет на кухню.

— Это что?

— Что? — спрашивает Рада, осторожно опускает в раковину мыльную тарелку и берется за следующую.

Два дня она ждала того момента, когда сможет перемыть новую посуду, послушать ее мелодичный звон, посмотреть, как

просвечиваются сквозь тонкий фарфор собственные пальцы. Сегодня, наконец, служба доставки вручила Дружининой

коробки с двумя столовыми сервизами.

— Вот это.

— Нравится? — Рада бросает короткий взгляд на снимок, который Гера держит в руке. — Классно получилось, да? Ну,

скажи, тебе понравилось? — сияет она улыбкой и продолжает мыть тарелки, аккуратно складывая их в стопку.

— Глаз не могу оторвать. Кто фотографировал? — настойчиво спрашивает Гергердт, глядя в упор на Раду.

— Какая разница? — чуть пожимает плечами и мокрой рукой смахивает с лица выбившуюся прядь волос. — Главное, что

фотография красивая.

— Спрашиваю в последний раз. Кто.

— Кузька меня фотографировала! Вчера заезжала!

— Покажи.

— Чего показать?

— Еще есть фотографии?

— Есть.

— Покажи.

— Чего ты пристал? — теряет терпение Дружинина.

— Иначе я все нахрен повыбрасываю. Прямо сейчас.

Рада вытирает руки полотенцем и с раздражением отшвыривает его в сторону. Идет в спальню за фотоаппаратом, потом

вспоминает, что оставила его в кабинете, где распечатывала фото, и возвращается. Гера молча шагает за ней по пятам.

— Вот! Неудачные! Тут их куча. Там и Кузька есть. Кстати, можешь позвонить ей и устроить допрос с пристрастием.

— Позвоню. А то соскучился по ней сил нет.

— Не наглей! — надменно говорит Дружинина.

Гера просматривает фотографии, не забывая комментировать:

— Обезьяна, блин. — Видит фото, на котором Кузя в такой же позе, что была Рада, только Наташка одетая. — А чё это