Книга Перерыв на жизнь, страница 141 – Оксана Сергеева

ребенка. Неважно от кого! К счастью, мне важно — от кого. Я хочу ребенка от Геры! — кричит она. — От него!

Мать выпрямляет спину, вытягиваясь в струну, и почему-то молчит.

— Да где же этот чёртов паспорт! — нервно вскрикивает Рада, переводит взгляд на мать и задает самый неожиданный

вопрос, который только могла задать: — Мама, ты счастлива? Ты думаешь, как ответить? — удивляется, так и не получив

ответа. — Ты еще думаешь? — Дружинина вздыхает глубоко, будто после пробежки. Останавливает случайный взгляд на

подушке, ловит собственную мысль, которая смутно и легко проскальзывает в голове, как дуновение ветерка. Следуя за этой

мыслью, Рада поднимает край матраса и обнаруживает там паспорт. С облегчением она сует его в сумку, надевает шубу,

собираясь уходить, но задерживается у порога.

— Как грустно, мама. Мы даже не можем с тобой нормально поговорить. Не можем поделиться секретами, как обычно

делятся мама с дочкой, — произносит с долей обреченности. — Это так грустно, мама…

Лариса Григорьевна вскидывает на дочь влажные глаза.

Рада вдруг осознает, что не замечала раньше, как постарела мать. Не видела этой сеточки морщин вокруг глаз и чуть

обвислых щек.

Острая жалость пронзает сердце дочери. Так крепко она стискивает изнутри, что становится трудно дышать. Рада бросает

сумку у порога, подходит к матери и крепко обнимает ее так, как давно уже не обнимала.

— Поезжайте с отцом куда-нибудь отдохните. Когда вы последний раз отпуск проводили вместе? Я давно такого не помню.

Наверное, еще когда я в школе училась, и мы вместе ездили на море, — шепчет она и отстраняется.

Покидает родной дом, так и не услышав от матери каких-то желанных слов. Но почему-то тот холодок в груди, с которым она

переступала порог, растворился.

— А я думал, что тебя в угол поставили, — со смешком говорит Гергердт, когда Рада садится к нему в машину.

— Пытались.

— Подожди, сумасшедший! Не смей! — кричит она и слышит в ответ задорный хохот Геры. — Я же пошутила! Артём, я

пошутила! Это же глупо, — выдыхает последнюю фразу и замолкает.

Орать бесполезно. Гергердт ее не слышит. Он, азартный и возбужденный, уже несется по каменистой дорожке к берегу,

прямо к воде. Рада хватает с кресла плед и сбегает со ступенек террасы, видя, как Гера, добежав до обрыва, начинает

спешно сбрасывать с себя вещи и обувь.

Боже!..

Дыхание у нее замирает, когда он бросается с утеса в воду и исчезает в пене брызг. Рада считает секунды, пока его голова

не появляется над водой. Он выныривает и орет во все горло. Его крик переходит в раскатистый смех.

А она пищит вместе с ним и топает ногами:

— Вылезай из воды сейчас же! — Хватает его вещи и спускается ниже по тропинке. — Вылезай, холодно же.

— Хорошая водичка, бодрит.

— Все, выходи на берег, — обеспокоенно настаивает Рада. — Пошутили и хватит.

— Ты мне проспорила.

— Я знаю.

— Медовый торт.

— Я бы тебе и так его спекла.

— А просто так не интересно.

— Это я уже поняла. Все, выбирайся, а то у меня уже зубы стучат от холода.

— А у тебя-то чего?

— Впечатлилась!

Она еще как впечатлилась.

Ее разрывает от задора, смеха, тревоги и одновременной радости. И радость почему-то сильнее, она рвется наружу