Онлайн книга «Перерыв на жизнь»
|
— Точно? — Да. Убойные. Сам пил. Через пятнадцать минут все как рукой снимет, — врет. Он дал ей витамины. Ей не нужны обезболивающие, ее боль фантомная, вызванная воспоминаниями и переживаниями. Она у нее в голове. — Все пройдет, — обещает он и снова садится рядом. Прижимает ее голову к себе и гладит по волосам. — Потерпи чуть- чуть. — Точно? — снова переспрашивает она, дыша рвано и неглубоко. — Точно. Стопроцентно, — убеждает и слышит длинный облегченный вздох. Надо, чтобы поверила. Тогда все пройдет. Пусть поверит, что эти таблетки ей помогут. Постепенно она затихает, почти перестает дрожать. Тогда Артём относит ее наверх, в спальню, укладывает в кровать, заворачивает в одеяло. Долго сидит рядом. Прислушивается. Рада лежит так тихо, что невольно возникает желание прощупать у нее пульс. Но Гера не лезет к ее руке, которая спрятана под одеялом, а касается бьющейся жилки на шее. И вдруг замечает у нее на лице кровь. Это его кровь, конечно. Когда трогал ее, обнимал, — испачкал. Идет в ванную. Мочит горячей водой полотенце. Снова садится рядом, с трепетной осторожностью обтирает ее лицо. И шею. И на плече в широком вырезе горловины находит грязный след. Твою мать, она же такая красивая. Даже когда не накрашенная. Без грамма косметики. Она все равно самая красивая. Он смотрит на нее и дуреет, кулаки сжимаются, и внутри рождается безумное желание сжать ее крепко до боли, вжаться в нее до хруста в костях. К ней руки сами тянутся, хочется ей под кожу залезть. Такая идеальная она. Снаружи. А внутри кровавое месиво. От этой мысли… что с ней те у*бки делали… сделали… мозги чернотой заволакивает. Рада открывает глаза. Сначала ничего не говорит. Смотрит в одну точку пустым взглядом. — Что у тебя с руками? — шепчет почти беззвучно. — Тебе чего? — Гергердт бросает взгляд куда-то на пол. На краю постели появляется кошачья лапа, потом вторая. Потом снизу выныривает мохнатая морда. Олька водит носом, принюхивается. Гера замечает: губы Рады дергаются, точно она хочет улыбнуться. Хватает кошку за загривок, садит на постель. Та распластывается и замирает. Притихает, как обычно, чтобы не согнали. Тянет передние лапки вперед, просовывает под одеяло. На бледном изможденном женском лице снова мелькает что-то живое. Гера приподнимает край одеяла. — Дергай! — командует кошке, и та ныряет в просвет. Рада закрывает глаза. Она раньше с Олькой в обнимку спала, а сейчас нет сил шевельнуть рукой, чтобы прижать ее к себе. Гергердт спускается вниз, делает некрепкий чай. В нем сахара больше, чем заварки. Поднимается в спальню, заставляет Раду выпить его. За окном глубокая ночь, Артём плотно задергивает шторы, включает ночник. Остается в спальне. Бесчисленное количество времени ждет, пока Рада заснет. Когда она засыпает, ее лицо немного розовеет, переставая быть смертельно бледным. И руки становятся теплыми. Да, он их трогал. Проверял. Они уже не ледяные. Только после этого он спускается вниз. Туже затягивает на руке полотенце, которым обмотался, когда приходил за «таблетками». Достает бутылку коньяка. Не берет стакан, наливает его в кружку, из которой Рада пила чай. Садится за стол. Вытаскивает из кармана джинсов свою порванную цепочку. Расправляет звенья на черной поверхности. Это не просто цепочка с кулоном. |