Книга Ты у меня одна, страница 97 – Оксана Сергеева

Сейчас он смотрел на нее прямо, поджав губы в подобие улыбки, словно ждал вопросов, на которые у него есть точные ответы.

— Ты злишься? Скажи честно. — Руки так и тянулись к волосам, и она жестко сцепила пальцы, скрывая обличающую суетливость.

Шаурин глубоко вздохнул, расправил плечи, стал еще шире и на какую-то секунду будто отпустил себя с выдохом — глаза его сверкнули. Потом он отвел взгляд, остановив его на чем-то за Алёнкиным плечом, а когда вернулся к ее лицу, то губы его затвердели, а глаза подернулись микронной пленкой равнодушия. По ним уже невозможно было что-то определить.

— Злюсь.

— Сильно?

— Очень.

— Почему не кричишь? Тоже скрываешь свои чувства.

— Потому что я еще недостаточно зол. И потому что излишняя эмоциональность – это женская прерогатива. Чувства тоже должны быть – уместны.

После его слов подумалось, что Ваня сказал ей абсолютную правду. Хлесткую, но правду. Для птицы такого высокого полета ее проблемы не могут быть проблемами, для него это действительно просто заморочки.

— Зачем ты со мной возишься?

По-другому это не назвать. Возился он с ней: потакал ее желаниям, не обращал внимания на капризы, показывал свои детские игрушки, отпаивал водкой… Если вспомнить все то, что он говорил, и сопоставить с масштабом его личности… это не очень с ним вязалось.

Интересно, сколько еще заблуждений относительно себя разрушит в ней Иван Шаурин?

Он не отвечал так долго, что Алёна, раздумывая о своем, забыла, о чем спрашивала. Уже подумала: надо бы пойти надеть туфли.

Ваня остановил ее ответом:

— Потому что я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу избавить тебя от ощущения, что ты никому в жизни не нужна. Мне нужна.

Он шагнул к ней, но обнял не сразу, а лишь коснулся ладонью ее мягкой щеки.

Спроси она безразлично, как раньше, уверенно улыбающимися губами, не стал бы отвечать. Но она спросила не так. И была сейчас другая. Пронзительно настоящая. Трогательно неуверенная. Затянутая в изящное яркое платье-футляр брусничного цвета, но душой расстегнутая на пару пуговиц. Этого хватало, чтобы различать ее боль и слезы. Ее счастье.

Оторопелость прошла, Алёна чуть склонила голову и потерлась о Ванькину теплую ладонь. Рука его скользнула к шее. Он притянул Алёну к себе. Обнял ее по-женски хрупкие плечи. Прижался губами к яростно пульсирующей жилке, вдыхая сладко-пьянящий аромат нежной кожи.

— Красивое платье. В таком только в ресторан.

— Так мы туда и собирались. Разве нет?

— Нет. Я просто сказал, что мы куда-нибудь сходим.

— Да? А я почему-то собралась в ресторан.

— Ну, пойдем, раз собралась.

В ресторан ехали весело. Не потому что смеялись или дурачились. Но что-то будоражащее цепко схватило душу. Что-то горячее, одно на двоих, буквально выдавливало стекла из машины.

— Я хочу шампанского. Давай сегодня напьемся шампанского.

Кстати, Иван не сказал, в какой ресторан они едут. Хотя, неважно.

— Давай. — Шаурин улыбнулся.

Только он умел так улыбаться — говорить улыбкой то, что недосказал словами, и скрывать за ней то, что нужно было скрыть.

— А как ты будешь пить, если ты за рулем?

— Я вызову водителя.

Алёна кивнула. Впрочем, она и не сомневалась, что у Вани найдется вариант. Он никогда не садился за руль выпивший. При ней такого точно не было.