Книга Ты у меня одна, страница 98 – Оксана Сергеева

— О чем думаешь? — спросил он и скользнул по ней внимательным взглядом.

— Да так… ничего такого… — загадочно улыбнулась и слегка пожала плечами.

Ни о чем таком Алёна действительно не думала. Все просто у нее в мыслях.

О чем можно думать, глядя на Шаурина? Только о сексе.

Только о том, как они съедят чего-нибудь вкусного, напьются ароматного шампанского, потом поедут к Ваньке домой. Побросают вещи, где-нибудь в полутемной прихожей, ввалятся в шоколадную спальню, упадут на огромную кровать, обитую крокодиловой кожей, и страстно займутся любовью. Это будет долго и изматывающе.

— Говори, — снова посмотрел на нее.

— Шаурин, я с тобой разучилась думать о чем-то высоком. Поверь, сейчас во мне говорят самые низменные, самые примитивные инстинкты.

— Слава богу. Значит, ты на пути к просветлению.

Алёна смеясь запрокинула голову. Просветление. Это точно.

Ванька привез ее в дорогой респектабельный ресторан с европейским меню и отрытой кухней. Они уселись в удобном месте, в самой глубине зала, где столики были разделены перегородками. Этакая иллюзия уединения. Но приятная.

В этом ресторане она ни разу не была, потому не могла сразу определиться с выбором. Основные блюда здесь готовили на гриле, что очень порадовало. На гриле вкусно все – и мясо, и рыба, и овощи. Углубившись в изучение меню, она не сразу обратила внимание на мелькнувшую впереди фигуру. Подумала, что это официант забелел рубашкой. А когда услышала знакомый зычный голос, подняла глаза.

Гера, черт его подери.

Ослепительно белая рубашка трещала по швам на рельефном торсе. Во всей его фигуре был какой-то тайный вызов.

Ваня не удивился его появлению — значит знал. Алёна тоже не особо расстроилась. Гера вряд ли сегодня сможет испортить ей настроение.

— Иван, — Артём крепко пожал шауринскую ладонь. — Очаровательной даме мое почтение.

«Очаровательная дама» прыснула со смеха. Гера, отвешивающий комплименты, — это нонсенс. Очень сомнительно, что так он пытался сделать приятное ей, скорее, Ивану.

— Как говорится, не читайте перед завтраком советских газет… читайте меню. А еда здесь хреновая. — Гергердт захлопнул папку и улыбнулся.

— Да, — посмеялся Ванька, — самая хреновая, какая только может быть. Предлагаешь переместиться в другое место?

— Перелететь. На Майорку.

Иван призадумался. Алёна чуть не поперхнулась шампанским. Так все просто у них. Собрались и полетели.

— Думаю, — ответил Шаурин на взгляд Геры.

— А что тут думать? Бери своих травоядных и на дней семь-десять на моря-океаны.

— Я только вернулся. Эту неделю уже точно не смогу освободить. На следующей можно попробовать с делами раскидаться.

— Ты уж попробуй. Не будем нарушать наших традиций, а то я всерьез начну ждать апокалипсис. Нет, мы, конечно, все когда-нибудь подохнем, но хотелось бы не сейчас.

— Завтра позвоню Вальке и Татарину. Игорь точно не поедет. Только сегодня с ним разговаривал – у него дел невпроворот.

— Отлично.

…Алёна резко открыла глаза, наконец выныривая из кошмара, как из грязной склизкой воды. Несколько коротких частых вздохов окончательно вернули к реальности, но она не подскочила на кровати, даже не пошевелилась — лежала словно придавленная. Тело будто налилось свинцом — ни рукой, ни ногой не двинуть.

Губы пересохли, горло драло от не сорвавшегося крика. Господи! Не помнила, когда в последний раз испытывала такой ужас. Кошмары ей давно не снились. Да и сны в последнее время не снились. Во всяком случае, она их не помнила.