Книга Последняя надежда, страница 18 – Нина Князькова

— Не кричите на Надежду Ивановну. Она хорошая. – И захлопнув дверь, забежала за калитку.

Тьфу! И как на нее теперь кричать? Как воспитывать? Едва девочка скрылась из нашего поля зрения, как Надя попыталась выйти из машины. Пришлось воспользоваться проверенным способом: заблокировать двери.

— Довезу. – Коротко бросил, не обращая внимания на недовольное ворчание.

Вот чем опять недовольна? Сама же знает, что подвергла себя риску, вместо того, чтобы попросить того, кто быстро бы разобрался с проблемой.

— Ты не должна была идти туда одна. – Все-таки прошипел сквозь зубы.

— Я никому ничего не должна. – Парировала она.

Стиснул зубы, чтобы не ляпнуть что-нибудь такое, за что она меня потом троллить будет полгода. Остановился у дома Анны Николаевны, и Надя тут же выскочила из машины. Как будто ей рядом со мной было очень сложно находиться. Догнал ее уже у входной двери, что вела в сени дома.

— Надя, стой! – Схватил за руку и развернул к себе.

К моему удивлению, она не сопротивлялась, а лишь вопросительно посмотрела.

— Догилев, я устала и совсем не хочу… – Она попыталась отнять свою руку из моей хватки.

— Замуж за меня пойдешь? – Выпалил я, даже не подумав себя остановить.

Надя, опешив, замолчала и неверяще просканировала меня взглядом.

— Ты чем-то заболел? – В итоге спросила она обеспокоенно.

Мда. Что-то не такую реакцию я ожидал от нее. Хотя…

— Так пойдешь или нет? – Начал я выходить из себя.

— Нет! – Твердо ответила она.

— Дура!

— Сам дурак!

Ну, все, мне надоело с ней спорить. Подался вперед, впечатав ее спиной в дверь, наклонился и впился в ее губы. Надя замерла, как истукан и, как будто, одеревенела. Я же… просто дорвался. Стоит тут такая вся… Черт, как же соскучился по ней, по губам ее, по телу. Сам не понял, как притиснул ее к себе покрепче, зажав между собой и дверью. Кажется, даже встряхнул немного.

В себя пришел только после того, как мне на язык попала соленая влага. Не понял! Резко отпрянул, и вгляделся в ее лицо. Мокрое, с припухшими губами, ярко выделяющимися в полумраке.

— Ты… ты чего ревешь? – Перепугался я.

С Надиными слезами я еще не сталкивался. При мне она всегда пыталась выглядеть сильной и холодной. Если бы на себе не испытал, какой огонь у нее там внутри, то не поверил бы, что она может быть такой отзывчивой.

Надежда разлепила мокрые ресницы и с обидой уставилась на меня.

— Виталь, уходи. – Наконец, хрипло ответила она. – Не хочу тебя больше видеть.

Я сделал шаг назад, дернувшись, как от пощечины.

— Надь…

— Уходи. – Прошептала, развернулась и скрылась за дверью, захлопнув ее перед моим носом.

— Твою мать! – Выругался.

Набрал горсть чистого снега и протер лицо. Это ж надо два раза за день с ней поругаться. Вру. Три. Утром же еще. Поздравил себя с личным рекордом. Да что за баба такая, что я постоянно рядом с ней себя виноватым чувствую. Еще и слезы эти… как под дых ударили. Выгнала меня…

Еле переставляя ноги, доплелся до машины и влез за руль. Полчаса просидел просто так, собираясь с мыслями. Толик прислал сообщение, где спрашивал, жив ли я. Отписался. Маме написал, чтоб сегодня меня не ждала. Все это делал механически. Сам же все это время думал о том, как я мог так лохануться. Почему-то вдруг именно сейчас до меня дошло, что меня нигде не ждет вторая Надя Паркунова. Что если я кого и найду, то это будет другая женщина. Не она. Что я, придурок, сам испортил все, что мог за последний год.