Книга Верное средство, страница 39 – Нина Князькова

В больницу меня внесли торжественно. Лохматов с ноги распахнул дверь, заставив всех внутри замереть.

— Зою позови в процедурную, – сказал он девушке за стойкой.

Та кивнула и схватилась за телефон. Муж подруги внес меня уже в знакомый кабинет и сгрузил на кушетку. Следом вошли Арина и Тихомир… с корзиной яблок. Еще секунд через двадцать в процедурной появилась уже известная мне Зоя. Она сразу подошла ко мне и, качая головой, осмотрела ногу.

— Сильный ушиб, рассечение… Надо будет рентген сделать, чтобы исключить перелом, – решила она и надавила на мое плечо. – Ложись, – велела. Пришлось подчиниться. – С какой высоты было падение? – Уточнила она, подтаскивая ко мне какую-то конструкция на колесах.

— С яблони, – пожала я плечами, заметив, что Лохматов что-то кому-то написывает в телефоне.

Мою ногу запихали в коробочку, прогудели аппаратом и…

— Все хорошо. Просто сильный ушиб, – расслабилась Зоя.

Я тоже расслабилась, потому что была вероятность, что все же с моей раной наконец-то что-то будут делать. Лечить, например. И действительно, Зоя выгнала всех посторонних из процедурного кабинета и для начала обмыла мне рану каким-то раствором. Причем, рану даже не щипало. Затем, она нанесла какую-то мазь, сделала укол прямо в ногу и наложила тугую повязку. Она уже завязывала узелок, когда дверь открылась и в помещение вбежал Карапетов. Нажаловался-таки Лохматов на меня. Ябеда!

— Дамира Алмазовна, – рыкнул он так, что я вздрогнула. – Объясните, пожалуйста, какого Дыя вы полезли на яблоню и едва не убились… перед самым началом учебного года?

— А в конце года убиваться можно? – Спросила, явив директору не самую лучшую сторону своего скверного характера.

— Только попробуйте, – тут же начал угрожать он. – Вы теперь без моего присмотра вообще из дома не выйдете…

— Вместе со мной на яблоню полезете? – Меня понесло. Я, между прочим, несколько дней была пай-девочкой, так что мне простительно.

— Полезу, если понадобится, – огорошил меня Фома Измаилович. – А Тихона верну в интернат, раз не смог присмотреть…

— Чего? – У меня волосы на загривке зашевелились. – Знаете, что, Фома Измаилович, ребенок не виноват в дурости взрослых. Я взрослая и сама несу ответственность за свои поступки. А если вы Тихомира отправите в интернат, то я его удочерю, – ляпнула. Подумала секунду и исправилась. – Усыновлю. Или как там…? Возьму под свою опеку. Отмою вторую половина особняка, переду туда и будем мы вам все равно глаза мозолить каждый день, и вам будет стыдно!

По мере моего монолога у Карапетова глаза становились все больше и больше. У Зои, кстати, тоже, но она хотя бы явно веселилась. Директор это, кажется, тоже заметил.

— Ладно, дома поговорим, – проворчал он и… поднял меня на руки.

— Я сама пойду, – попыталась возразить.

— Сначала выздоровейте, – не согласился Фома Измаилович. – А пока будете сидеть на руках и думать о том, куда можно лезть, а куда нет.

— А вы мне не указывайте, – огрызнулась. В ответ он только фыркнул. – Стойте! – вдруг вспомнила. – В кабинете осталась корзина с яблоками.

Карапетов тяжело вздохнул, развернулся и отправился за корзиной. В итоге я держала в руках эту самую корзину, а директор меня. И в машине я с корзиной ехала. И в особняк меня занесли так же.

Тихомир с видом побитой собаки ждал нас на кухне. Вот прямо так и стоял, понурив голову и готовый к тому, что его сейчас, действительно, отдадут в интернат. Разве можно так ребенка пугать?