Книга Верное средство, страница 62 – Нина Князькова

— Что вы делаете? – Полюбопытствовала она, когда я распахнул и зафиксировал вторую дверь, которая обычно вообще не использовалась.

— Мне нужно вас постоянно видеть, – ничуть не смутившись, я вернулся в свой кабинет и принялся двигать мебель так, чтобы с моего рабочего места был виден стол Дамиры.

— Зачем? – Нахмурилась она.

— Чтобы знать, что вы в порядке, – сказал чистую правду. А еще… так я мог буквально дышать ею, а не воровать у нее пижаму, чтобы та лежала под моим одеялом, пропитывая все своим запахом. Хотя, пижама тоже помогала. Надо бы ее как-то обратно вернуть и… украсть другую.

— Это же школа, а не исправительная колония, – хмыкнула она.

— Дамира Алмазовна, это очень тяжело объяснить… моим чувствам, – поведал.

На самом деле у нас такие разговоры происходили почти каждый день. Дамира иногда выходила посмотреть, как я тренируюсь, и задавала вопросы. Много вопросов. Про оборотней, про домовых, про нашу жизнь здесь. Я тоже задал вопрос. Один. Спросил про золотые часы, браслет от которых она так часто крутила на запястье. Она тут же спала с лица и пробормотала, что это напоминание. Напоминание о ком, она говорить не стала. А мне этого кого-то захотелось убить. Этот кто-то сделал ей больно. Это было просто невыносимо.

— Может быть, лучше камеру в приемной повесить? – Предложила она другой выход.

Камера не передает ее запах. Не передает суть. Так что я помотал головой и продолжил свое дело. Вскоре я смог работать, потому что в любой момент мог видеть, как Дамира перекладывает бумаги, задумчиво накручивает прядь волос на палец, иногда хмурится…

— Фома Измаилович, – услышал, решив полюбоваться ею в очередной раз.

— У вас телефон звонит, – вздернула она одну бровь.

— Да? – Удивился я и действительно услышал звук телефона. Решив рабочие моменты, я поднялся из-за стола. – Дамира Алмазовна, мы с вами сейчас идем в интернат.

— Зачем? – Удивилась она.

— Наказывать виноватых… вашими методами, – пожал я плечами. А еще, когда она была рядом со мной, от меня переставали шарахаться окружающие. В последние дни я всегда старался держаться рядом с ней.

— Наказывать виноватых? – Опешила она.

— Именно, – кивнул я. – Дело в том, что если оборотня не держать в узде, то он начинает вести себя… не совсем безопасно для окружающих. Эти дети не такие эмпатичные, как человеческие, но более эмоциональные. И не всегда рассчитывают силу.

— Я считаю, что эмпатию можно развить, – она серьезно на меня посмотрела и, свернув работу, встала из-за рабочего стола. – Помните, я вам говорила…

— Вот и проверим это на практике, – я чуть прикоснулся к ее спине, направляя ее к двери. Обожаю моменты, когда могу ее просто касаться, или держать за руку.

— Между прочим, Тихомир стал более контактным и теперь больше похож на нормального мальчика, чем когда мы с ним только-только познакомились, – привела она пример. – И девочки вполне комфортно себя сейчас чувствуют. Может быть, скоро даже заговорят.

Я только улыбнулся, удивляясь ее оптимизму. Несмотря на то, что я много лет живу в этом удивительном месте, во многих вопросах я в чудеса не верю. Но если верит она, то я в лепешку разобьюсь, но обеспечу ей все условия, чтобы она не расстраивалась. Хочет она счастливых детей, значит она получит для этого все возможности.