Книга Янтарные бусы, страница 118 – Алёна Берндт

Оставив себе время на размышления, Люба впервые задумалась, что и в самом деле она не подумала о том, что Сергей сам захочет здесь остаться. Конечно, она и сама видела, что ему здесь нравится, в Богородском… Иной раз вечерком они оставляли Егорку на попечение довольного деда Ивана и троих котов, а сами отправлялись в гости к Володе Белецкому, или к Ксюше с Алексеем, или просто шли прогуляться по селу до речки или пруда. Да, жизнь в городе для двоих работающих людей, конечно, была бы совершенно другой.

После долгих раздумий и семейных обсуждений «доктора», как называл иногда дед Иван Любу с Сергеем, удивили хозяина дома просьбой остаться здесь, в Богородском.

— Иван Савельевич, Борисов мне сказал, что осенью будут распределять жилье, думаю, нам выделят что-то, – говорил Сергей. – Ну а пока, если вы не против, то мы у вас останемся.

Иван Савельевич не то что был не против, он чуть не со слезами на глазах обнял Сергея, и жизнь в доме будто бы стала еще счастливее, потому что теперь не висело над ними необходимости решения – уезжать или оставаться.

Сергей теперь работал заместителем Борисова и еще вел прием как кардиолог. Иногда его по старой памяти приглашали в город на консультацию, и возвращаясь, он каждый раз говорил Любе:

— Как я раньше там жил, это же ужас! Все бегут, лица хмурые! То ли дело у нас, утром иду на работу, а мне Захар Черкасов из-за забора кричит радостно: «Эй, доктор! Заходи, по пять капель примем, для здоровья!» Ну? В городе разве такое приглашение в полвосьмого утра услышишь? То-то же!

Летом в Богородское приехала погостить Алевтина Михайловна, Любашина свекровь, и теперь Егорка у старшего поколения был просто нарасхват. Поэтому, когда Борисов снова попросил Любу подменить прием в Калиновке, она согласилась.

Сергей два дня назад уехал в Москву, через месяц он должен был уже принимать Богородскую больницу в свое ведение. Перед отъездом они с Любой допоздна засиделись, обсуждая дела и собирая вещи в небольшую сумку.

Люба достала из ящичка паспорт Сергея с вложенным в него билетом, и тут взгляд ее упал на маленькую коробочку. Она открыла ее, чего не делала уже очень давно, и снова посмотрела на камень цвета темного меда в золотом обрамлении…

— Что это? – спросил подошедший Сергей. – Какое красивое. А я никогда не видел, чтоб ты его носила…

— Да, красивое… Но только носить я его не могу.

Люба не стала ничего рассказывать мужу, а Сергей не стал выспрашивать, увидев, как нахмурила брови жена. Коробочка была убрана обратно в недра комода.

Но когда Люба собралась в Калиновку на подмену, она вновь вспомнила про кольцо. Достав коробочку, она положила ее в сумку и решила, что в этот раз выберет момент, сходит к своей бывшей свекрови и вернет ей этот подарок, так некстати подаренный и никому не нужный.

Но всякий раз, когда Люба заканчивала прием калиновских пациентов, ей не хотелось портить этот замечательный день визитом в дом к Смирновым, и каждый раз она откладывала это на потом. Они с Наташей снова были несказанно рады возможности целую неделю провести вместе, обсудить все новости лично, а не только по телефону.

Свежие летние ночи давали возможность отдохнуть от дневного зноя, и так не хотелось идти спать… хотя завтра снова ожидал ранний подъем и рабочий день. Алмазная россыпь, дорожка Млечного Пути уходила за лес, блистая на темно-синем небосводе, – не оторвать взгляда… За рекой в лесу гулял ветер, заставляя чуть поскрипывать крепкие стволы сосен, он ласково трепал звонкую листву нервных осин в роще, и тонкая песня какой-то ночной птицы разносилась далеко по округе.